Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 61 – Александра Лавалье

Вся резвость Варвары Дмитриевны куда-то улетучилась. Алексею пришлось буквально волочь её за собой, чтобы быстрее покинуть негостеприимный берег Яузы (предварительно удостоверившись в наличии дыхания и сердцебиения у «отдыхающего» городового). И нога, как назло, болела всё сильнее, и мысль о том, что новой порции лекарства у него нет, только добавляла болезненных ощущений.

Им удалось отойти совсем недалеко, когда Варвара остановилась, выдернула свою руку из руки Алексея и крикнула, блестя злыми слезами:

– Вы трус! Я звала вас!

Ушам моментально сделалось горячо. Алексей пошатнулся от внезапной остановки, постарался устоять на здоровой ноге, привычно отследил реакции тела, отвлекая себя и удерживая внутри все грубые слова о том, что она сама этой ночью дважды оказалась не там, где положено быть барышне; о том, что лежать вдвоём на дне Яузы – плохая идея; о том, что никто другой не доставляет ему столько беспокойств, сколько она; что он – не герой романа, и, в конце концов, она сама побежала в опасное место…

Самое ужасное в том, что она права. Именно трусом он себя и ощущал.

– Я… – голос звучал хрипло. – Идёмте! Нужно покинуть это место. Вы сможете высказать своё недовольство позже.

Удивительно, но она пошла за ним. И даже не отставала.

Нога болела совсем нестерпимо. Москва – город небольшой, но в такой ночи кажется бесконечным. Поймать бы извозчика, да только расплачиваться с ним нечем.

– Постойте! Остановитесь, Алексей Фёдорович. Я же вижу, вам трудно идти.

Алексей, не сбавляя шага, бросил через плечо:

– Нам всё равно придётся куда-нибудь добраться.

Не признаваться же, что, если он остановится, вряд ли потом сможет снова пойти. Варя чуть обогнала его, пристроилась в шаг:

– Обопритесь на меня… я помогу.

Алексей всё же остановился, но больше от удивления. Вот же невероятная девушка! Хотя что ж тут удивительного, она же сестра милосердия. И остаётся ею даже сейчас. Смотрит так, с сочувствием. Ну, конечно, я же трус и болен! Пожалеешь такого…

Алексей рассердился. На себя, на неё, на ногу эту злосчастную. Процедил сквозь зубы:

– Спасибо. Я самостоятельно.

Мысль о том, что секунду назад он мог бы коснуться её плеча, была из всех самой нестерпимой.

Сначала Алексей услышал звук. Характерный гул, который происходит от большого количества людей, собравшихся вместе. Потом, повернув за угол, он увидел трактир. На вывеске обозначалось – «Афонькин кабак»[30].

По меркам переулочка трактир был не меньше, чем дворец. Вернее сказать, терем. Резные наличники, высокое крыльцо в старорусском стиле. По центру – башенка, по крыше которой расселись деревянные совы и… Алексей не мог разглядеть снизу, но уж очень похоже на драконов. Но даже драконы не столь удивляли, как цветные стёклышки в окнах. Разумеется, витражи в Москве нынче не редкость. Недавно построенный католический собор на Грузинской ими украсили. И богатые купцы, до войны настроившие особняки на Никитской, любили выложить цветы из разноцветного стекла. Но витражи в трактире? А если кто пьяный в окно улетит?

Но и это ещё не всё. Ровно по длине трактирного забора лежала новенькая брусчатка, и тротуар у здания был плиточный, как на центральных улицах – будто трактир вместе с мостовой и тротуаром вынули из другого пространства и воткнули сюда, в этот грязный переулок на окраине. Алексей решительно двинулся к дверям.