Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 63 – Александра Лавалье

Алексей вздохнул и начал примирительно:

– Варвара Дмитриевна, уверяю вас, я не оставил бы вас там одну…

– Уже оставили!

Девушка схватила рюмку, резко выпила, задохнулась и закашлялась до слёз, закрываясь ладонями. Она плакала долго, то затихая, то снова захлебываясь слезами.

Алексей смотрел в свою чашку. Там, на дне, словно разбуженные резкими звуками, кружились чаинки. Он так и не сделал ни единого глотка.

Когда все её слёзы вытекли, он снова сказал почти шёпотом:

– Я искал… искал возможности вмешаться.

Ему казалось крайне важным, чтобы она поверила.

Она взяла салфетку со стола, вытерла лицо, выпрямилась и потребовала:

– Найдите мне извозчика, я поеду домой.

«Одна», – читалось в её словах. Алексей оторвался от чаинок, поднял глаза на неё и произнёс:

– Вы не можете ехать, вас, должно быть, уже ищет полиция. Тот городовой, которого я оглушил, наверняка уже очнулся. Он видел вас в лицо и знает, что вы были в чайной.

Хотел пожёстче, а получилось виновато. Он лгал и знал об этом. Не так-то просто найти человека, посмотрев на него один раз в темноте. Но отпустить Варвару Дмитриевну, не задав ей всех вопросов, он тоже не мог. Она была в центре всех странностей последних дней и при этом постоянно ускользала от него. Если она уйдёт сейчас, то больше не подпустит его к себе никогда. Раз уж они здесь, в этом благословенном месте, то надо всё прояснить.

Варя молча смотрела в стол, кусая губы. В дверь осторожно поскрёбся официант.

– Войдите! – ответила Варвара, подняв голову, и Алексей поразился перемене её тона. Не отводя лица и не стесняясь заплаканных глаз, она вновь заказала:

– Любезный, принеси мне суп консоме, ещё пирожков и пломбир. Но сначала кофе. И водки повтори.

Официант посмотрел на Алексея. Тот покачал головой, мол, неси, что барышня сказала[34].

Варвара продолжила:

– И счёт можешь сразу предъявить, я расплачусь.

Официант вновь перевёл взгляд на Алексея. Надеясь, что в полумраке кабинета не видно стыда на его лице, Алексей снова кивнул.

– Как вы поняли, что я без средств? – спросил он, когда официант вышел. Лучшее средство от позора – честное признание. Тем более что терять ему этой ночью больше нечего.

Варя некоторое время смотрела на него, словно изучала. Потом отвернулась и ответила:

– Я не поняла.

Оказывается, его падение ещё не закончилось. Девушка предположила, что он галантно оплатит ужин, и решила проявить независимость, опередив его. La femme emancipée. А вышло… как и всё сегодня.

Тем временем вернулся официант, поставил перед Варварой чашку кофе и вторую рюмку. Девушка тут же опрокинула её в себя и тяжело задышала. Было очень заметно, что к спиртному Варвара Дмитриевна не привычна.

Спустя минуту она произнесла:

– Не волнуйтесь, я смогу оплатить, что заказала. Эти (она запнулась) не забрали мой кошелёк. Он… во внутреннем кармане был.

Господи, она ещё его и утешает! Алексею внезапно стало смешно. Он закрыл лицо рукою и мелко затрясся. Рядом с этой девушкой ситуация каждую минуту переворачивается с ног на голову. Или стонать хочется, или хихикать неприлично. А может, это просто нервное, всё-таки чудовищно насыщенный день. И завтра ему предстоит такой же. Надо немножко отдохнуть и придумать, как Варвару Дмитриевну обо всём расспросить. А после нужно вызволять рыжего. Тот ещё ловкач, а надо же, попался!