Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 65 – Александра Лавалье

Варя закончила шнуровать ботинки, встала, отряхнула юбку. Алексей протянул ей ожерелье с камеей.

– Мне показалось, вас расстроила потеря колье. Оно было порвано, я починил… как смог. Но лучше показать его специалисту.

Варвара Дмитриевна недоверчиво взглянула на него.

– Вы… вы сходили за ним к реке? У вас же нога болит! Спасибо… – Девушка взяла ожерелье из рук Алексея, но надевать не стала, а прижала к груди. –  Вы не представляете, как я благодарна вам, Алексей Фёдорович. Это подарок… единственное, что осталось мне от мамы.

Разглядывая лицо девушки, стоящей так близко, Алексей сказал:

– Странно… Я провёл в госпитале почти три месяца. Как же так вышло, что я вас не запомнил? Это ведь просто невозможно! Вы… ваши глаза…

Варя закусила губу, но не оскорбилась и не обиделась. По крайней мере, виду не показала. И… снова зарделась.

– Вы долго лежали в забытьи, а когда очнулись, меня перевели работать на другой этаж.

– Почему же?

– Мне не изволили объяснить, – и отвернулась.

Знает и злится, понял он. Неприятная, видимо, была история, да только как расспросишь?

– А ещё вы совсем не похожи на своего брата.

Варя подняла на него недоумевающий взгляд.

– Михаил Малиновский был моим близким другом. Вы, наверное, его совсем не знали. А с Дмитрием Аполлоновичем сблизиться успели. Ведь… он же ваш отец, правда?

Алексей замолчал. Что-то было в лице Варвары Дмитриевны такое, труднообъяснимое. Вроде гневается, а в глазах насторожённость. Будто боится, а признавать это не хочет. Пальцы сцепила со всей силы, заламывает. Удивительно, как быстро меняются эмоции на лице этой девушки, он не успевает отслеживать, анализировать их. А вчера, когда она уснула, лицо её было спокойным, совсем детским.

Наконец Варя решилась:

– Да, он называл себя моим отцом.

«Отцом! Всё-таки отцом!»

– Вы как будто сомневаетесь в этом? – как же лениво и равнодушно звучит его собственный голос.

Задрала подбородок повыше и отрезала:

– Я незаконнорождённая. Мать моя служила горничной у Белозерских и уже десять лет как померла. Где он был всё это время? К тому же нет никого, кто подтвердил бы его слова. Поэтому позвольте мне не верить.

– Но вы же… – Алексей осёкся. Он хотел сказать «принимали его подарки», но, слава богу, благоразумно промолчал. Конечно принимала, как ещё?

Наконец всё встало на свои места. Он был прав в своих предположениях. Варя – дочь Малиновского от горничной, ставшая интересной ему только после гибели сына. Но кто такие Белозерские? Будто он слышал недавно эту фамилию. Последние слова он, видимо, пробормотал вслух, потому что Варя принялась объяснять:

– Старик полковник Белозерский – герой ещё турецкой войны, я его почти не помню, маленькая была, когда он умер. Да и не видела почти, он всё время был в разъездах по гарнизонам… Жена его – Елизавета Петровна. Они на Покровке жили[35]. Мама у них всю жизнь горничной служила. Елизавета Петровна хорошая была, не выгнала мать, когда та без брака понесла. Потом уже Анна Юрьевна, когда замуж выходила, маму к себе забрала. Ну и меня с нею.

– Анна Юрьевна… Вельская?

– Да, по мужу она Вельская. Вы слышали о ней, конечно. Её сейчас «королевой граммофона» величают, а иногда «королевой романса». Говорят, столько пластинок, сколько она, никто из певиц не записал.