Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 148 – Александра Лавалье

Алексей наклонился к бутылке и понюхал содержимое. Потом, обернув пальцы салфеткой, понюхал рюмки одну за одной. К сожалению, естественный аромат коньяка был так силён, что не позволял различить, есть ли в нём примеси.

– Почему вы решили, что отравлен именно коньяк? – спросил Афоня, по-прежнему стоявший у дверей.

– Потому что так уже было, – ответил Алексей, принимая из рук вернувшегося официанта небольшой водочный графинчик с крышкой. Хороший графинчик, в карман сможет поместиться. Подумав, Алексей не стал отливать коньяк из бутылки, а плеснул в графинчик из бокала, которым пользовался один из отравившихся господ.

– Рекомендую вам больше не подавать гостям этот коньяк. Хотя полиция, скорее всего, и так изымет его весь.

При слове «полиция» официант вздрогнул и принялся истово креститься. Алексей только головой покачал. В какие неожиданные моменты на людей нападает приступ веры!

Афоня так и стоял, насупившись. Было видно, что хозяин трактира принимает решение. И одна из его частей – выпускать ли наружу невольного свидетеля. Или же оставить его здесь, в компании уже мёртвых господ? Алексей одёрнул себя. Что за попытка чтения мыслей трактирщика? Да ещё не в свою пользу.

Наверняка идея скрыть произошедшее посетила Афанасия Григорьевича, как посетила бы любого другого. Да только как это сделать? Господа в кабинете собрались не простые. Одного из них официант «генералом» назвал, остальные ему под стать. Судя по одеянию, люди знатные и богатые. Исчезнуть просто так они не могут, значит, полицейского расследования не избежать.

– Не смею вас больше задерживать, – вдруг произнёс Афоня. И Алексей выдохнул. Не смея гневить судьбу и не дожидаясь, пока Афанасий передумает, он поспешил откланяться.

Провожать его никто не стал. Алексей спустился со второго этажа на один пролёт и нырнул за портьеру. Пусть не оригинальный ход, но, как утверждают писатели детективных историй, вполне действенный.

Буквально через пару минут на лестнице раздался топот. Всё тот же официант спускался вниз, на вытянутой руке держа початую бутылку коньяку. Через несколько минут он протопал обратно, опять с открытой бутылкой коньяку. Но со второй бутылкой он обращался гораздо свободнее, без опаски обнимая её двумя руками.

«Как просто и как гениально!» – невольно восхитился Алексей. Даже жаль, что гений Афанасия Григорьевича проявляется в столь сомнительных ситуациях. Ведь если в бутылке не окажется яда, а будет он лишь в бокалах, из которых пили господа, то это натолкнёт следствие на мысль, что яд подсыпали прямо за столом. Выходит, «Афонькин кабак» ни при чём! И Афанасий Григорьевич выходит сухим из воды, преодолев очередной порог на реке!

Алексей выглянул из-за портьеры, никого на лестнице не было. Тогда он, уже не скрываясь, покинул ресторан.

Он успел дойти лишь до конца мощёного участка улицы, когда к трактиру подкатили две пролётки с городовыми да санитарная карета за трупами. Спрятавшись в тени дома, Алексей обернулся. Среди рослых и шумных городовых он разглядел неприметного Сергея Петровича Селиверстова. По своей привычке тот крутил в пальцах папиросу, был сосредоточен и угрюм.

«А может, и не выйдет Афоня сухим в этот раз», – подумал Алексей. И оба варианта развития событий были ему неприятны. Очень сложно примириться с тем, что в ближайшие минуты сломается человеческая жизнь, даже если этот человек – трактирщик Афоня. Да что там! Если выиграет Селиверстов, то не сломанная жизнь ждёт Афоню, а гарантированная смерть. Государственная измена в Российской империи карается самым суровым образом.