Книга Аллегро. Загадка пропавшей партитуры, страница 72 – Ариэль Дорфман

Когда я возразил, что на это предприятие могут уйти многие месяцы, он смягчился и согласился, чтобы я отправился в путь после его похорон и прочтения завещания. И добавил, что я должен поклясться на Библии, что не стану читать письмо и не попрошу Генделя открыть его содержание. Это последнее указание меня рассердило. Мой отец поручает мне столь деликатное дело, но при этом считает меня недостаточно взрослым или мудрым, чтобы я в четырнадцать лет узнал, что за серьезное послание он хочет передать через меня Генделю. Не радовала меня и необходимость оставить мать и сестер после столь тяжелой утраты, когда им так нужна будет моя поддержка. И все это для того, чтобы передать письмо незнакомцу, человеку, который не имел желания встречаться с моим отцом?

Мой ментор покачал головой, словно желая избавиться от этого воспоминания. Оно не пожелало исчезать. Он внезапно оказался в плену эмоций, как это часто происходило со мной и Джеком во время этого знакового разговора. Он справился со своими чувствами, немного отклонившись от темы.

– Возможно, следует объяснить эти… эти отношения или их отсутствие между моим отцом и Генделем, вопреки тому, что мой дорогой друг Абель настаивает на их близком знакомстве. Верно то, что они родились неподалеку друг от друга, Гендель – в Галле, а мой отец – в Айзенахе, который также был свидетелем рождения Лютера, – божественный знак счастливого совпадения, как любил повторять Иоганн Себастьян. И еще важнее, что два великих композитора своего времени пришли в этот мир почти одновременно – Гендель в феврале, а мой отец – в марте 1685 года. Мой отец никогда не прекращал попыток увидеть музыканта, который, как он считал, был лучше него, но на этот интерес никогда не откликался более знаменитый и, позвольте заявить это без всяких оговорок, менее одаренный Гендель. Когда моему отцу было тридцать четыре и он был капельмейстером в Кётене, он услышал, что Гендель приехал из Лондона навестить свою мать в Галле, – и моментально отправился за эти невеликие тридцать миль, чтобы его увидеть. Бестолку. Гендель уехал за несколько часов до появления моего отца. Было ли ему известно, что мой отец находится в пути, но он не стал ждать? Этого нам не узнать. Однако можно предположить. Потому что через десять лет после этой несостоявшейся встречи двух композиторов Гендель, еще больше прославившийся, снова оказался в Галле в гостях у своей матери (кажется, ее звали Доротеей, как одну из моих сестер). К этому времени мой отец находился в Лейпциге и болел лихорадкой, так что ехать не мог. Он попросил моего брата, Вильгельма Фридемана, найти Генделя и пригласить его в Лейпциг. Он был всего в двадцати милях – расстояние между ними все время сокращалось: сорок, потом тридцать и, наконец, двадцать миль, – однако Гендель снова не пошел ему навстречу. Он просил передать свои сожаления. Несмотря на этот отказ, на следующий год, узнав о смерти матери Генделя, мой отец приехал в Галле на ее похороны. Он говорил мне, что в тот раз написал Генделю и рассказал о том, как проходила церемония, в надежде, что это умерит боль от ее кончины. Не получив ответа и будучи всегда готов думать о других только хорошее, он решил, что письмо потерялось. Не навестил его Гендель ни когда отец был слеп в течение трех месяцев, ни когда он умирал. И ради этого человека мне предстояло покинуть свой дом?