Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 48 – Анна Былинова

Найдя дом, мы ахнули. Он был великолепен. Тёмно-серое здание с изящными барельефами у основания крыши: с высоты на нас взирали строгие каменные лица. Эти лица смотрели на нас несколько устало, в их неподвижных взглядах словно читалось, мол, опять провинция пожаловала.

– Это… здесь мы будем жить? – выдохнула Динара.

– Кажется, да!

Я схватила её за руки, дрожа от восторга и радости. Вот это дом!

Первый восторг не померк даже когда мы нырнули в колодезный проход и очутились в маленьком, вполне себе обыкновенном полукруглом дворике. Отыскав первую парадную, мы набрали на домофоне комбинацию цифр, которую мне отправил хозяин квартиры. Дёрнув железную дверь, мы вошли внутрь и по широкой, выбеленной бесчисленными ногами лестнице двинулись на второй этаж. По боковой стене, разрисованной причудливыми рисунками, шли кривые трещины. Затхлость, как седая старуха бесшумно двигалась по пространству, взбиралась по лестнице наверх, проникала в квартиры. На втором этаже мы остановились перед деревянной дверью, позвонили.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, сильно седой, в очках. На его шее был повязан толстый грязно – зелёный шарф. Простуженным голосом мужчина поприветствовал нас и спросил:

– Доброе утро! Вы, сударыни, апартаменты смотреть?

Ух ты! Слово – то какое – апартаменты! Ни хухры-мухры! – восторженно поцокал яыком хорёк в моей голове.

– Да, сударь! – нашлась мгновенно Динара.

Мужчина жестом пригласил нас внутрь. Мы вошли и оказались в узком, полутемном коридоре.

– Тогда позвольте представиться, меня зовут Афанасий Никанорович, я агент мадам Гореловой.

– Очень приятно, Афанасий Никанорович, я Динара Абдурахмановна, – торжественно представилась подруга, слегка наклонив голову, как вчера это сделала Эмма в аэропорту.

– А я Соня, – скромно сказала я.

Афанасий Никанорович проигнорировал мою скромность и поймал нагло протянутую ему руку Динары Абдурахмановны, чтобы, как истинный джентльмен, звучно поцеловать её. Я на всякий случай засунула руки поглубже в карманы куртки, но моё беспокойство было лишним, поскольку мои руки Афанасий Никанорович целовать не собирался. Широким пригласительным жестом он указал в глубь коридора с сильно обшарпанными стенами и одиноко висящей под потолком лампочкой Ильича.

– Прошу за мной, сударыни.

Мужчина пошёл вперёд. По коридору гулял запах прокисшей капусты и хлорки. Застонал щербатый пол под ногами, словно наши ноги доламывали его столетний позвоночник.

– А кто это – мадам Горелова? – поинтересовалась я у спины Афанасия.

– Хозяйка апартаментов. Сейчас с ней и познакомитесь, – ответил мужчина, слегка обернувшись.

Мы остановились перед дверью.

Войдя внутрь апартаментов, мы оказались в просторной комнате в 30 квадратных метров с двумя широкими окнами, выходящими на главную улицу. У левой стены размещался кухонный гарнитур, широкий обеденный стол и несколько резных стульев, напоминающих те 12 стульев из одноименного художественного фильма. У окна стояло старое кресло, справа деревянная старомодная кровать. Платяной шкаф с мутным длинным зеркалом примостился ближе к углу, а у стены по диагонали располагалось настоящее чудо дизайна – двухярусная кровать со ступеньками к верхнему ярусу.

В кресле сидела маленькая старушка – божий одуванчик. На божьем одуванчике была старомодная шляпка, драповое сиреневое пальто. Мадам Горелова представляла собой тип людей, безвозвратно уходящий в бездну прошлого. Белоснежные от седины волосы были красиво уложены. Глаза смотрели с нежной кротостью, сухонькие губы трогала лёгкая всепрощающая улыбка.