Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 51 – Анна Былинова

Мы пожали плечами, глядя вслед быстро удаляющихся старушки и агента. Причём Афанасий Никанорович ушёл в чем был. В шарфе, свитере, вельветовых брюках.

А мы с Динарой, непомерно счастливые, не придали большого значения странностям в поведении агента, поскольку были ослеплены удачей. Мы прошлись по своему новому жилью с важностью хозяев. Заглянули в окна, за которыми шумел Невский проспект. Я взобралась на верхний ярус кровати и с удовольствием обнаружила, что можно задёрнуть шторку и таким образом оградиться от всех.

– Ди!

– Оу?

– Чур, я буду спать здесь!

– Удобно?

– Очень даже.

Вдоволь насладившись удачной сделкой, мы решили немного прогуляться по городу и затем ехать на Васильевский остров к Эмме, чтобы собрать вещи и переехать в центр и зажить, как истинные аристократки.

Мы прошли по набережной канала Грибоедова. Я заглянула на тёмную воду и по телу пробежали мурашки – канал мне показался чёрной бездной. Остановились перед собором Спаса-на-крови, сделали несколько фоточек и обновили статусы в социальных сетях и, огибая Марсово поле, вышли к Троицкому мосту.

Фонари на канделябрах моста лежали тусклыми шарами, обвитые верёвками, как толстой паутиной гигантского паука. Машины неслись, швыряя из-под колес ошмётки грязи, кашу из соли и снега.

Нева беспокоилась, волновалась. Стеснённая с двух сторон камнем, она волочила жирное тело, распарывая живот свой железяками, бетонными трубами, и черт знает каким ещё мусором, покоящимся на дне реки.

Я стояла и вдыхала в себя Неву. Как я была счастлива в этот момент! Я вытащила телефон и тут ни с того, ни с сего решила впервые набрать Женю. Не было ни капли волнения, ни капли сомнения. Но он не взял трубку. Это меня немного расстроило и, как говориться, вернуло на грешную землю. Пора ехать к Эмме, надо что-то сегодня решать с работой. Эмма говорила, что покажет какое-то эффективное приложение по поиску работы.

По приходу домой мы стали свидетелями настоящей драмы. Почему-то мокрая и полуголая Эмма сидела у разбитой статуи и рыдала в голос. На диване сидела Жонглёрша, нервно кусала ногти и поглядывала волчонком.

– Что случилось? – испугалась я.

– Вот эта ваша… Вошь! – взвизгнула Эмма, указывая пальцем на Машку.

– Сама ты вошь кислотная! – огрызнулась Жонглёрша, – я не знала, что она такая хрупкая! Предупреждать надо.

– Кто тебя просил трогать?!.

Оказалась Машка – Жонглёрша, воспользовавшись тем, что Эмма пошла в душ, решила поднять статую Афродиты и подкинуть её к потолку. Зачем? Объяснить не могла. Может руки соскучились по жонглированию. Но то ли профессионализм подвёл, то ли Машке подвластны только картонные коробки, она уронила статую на пол и та разбилась вдребезги. На звук выскочила Эмма практически в чем мать родила. А тут явились и мы.

– Я же извинилась! – рявкнула Машка, отчаянно бегая глазами.

Одной рукой Эмма прикрывала пышную грудь, другой собирала кусочки Афродиты.

– Да что толку от твоих извинений!

– Подумаешь! Статуя дешманская! Пойди на кладбище, там штук двадцать таких соберёшь.

Эмма, вдруг оборвав рыдания, замерла с нижней частью статуи в руке, а точнее со ступнями Афродиты. Затем она медленно перевела пылающий взгляд на Жонглёршу и, вставая во весь свой рост, зловеще прошептала:

– Штук двадцать говоришь? На кладбище?