Книга Ведро молока от измены, страница 14 – Анна Былинова

***

По стеклу так громко постучали, что я подпрыгнула от неожиданности. За окном во всю ширь зубов скалился Семка – тракторист.

– Здорова, Глашка! Дядь Петро дома?

– Чего пугаешь-то? В гараже он.

Протерев полки и помыв пол, я выглянула на улицу. Стоял погожий солнечный денек. По улице быстрым шагом шла соседка Ксюнька Куприянова. Он сосредоточенно смотрела себе под ноги, на лице ее отпечаталось беспокойство.

– Привет, Ксюш. – крикнула я. Ксюнька остановилась, обернулась и лишь потом заметила меня. Махнув рукой, она тут же пошла к моему двору.

– Привет, Глаш, слушай… Ты сейчас свободна?

Я кивнула.

– Ну вроде, да.

Ксюнька вытерла широкой ладонью загоревшее лицо.

– Фу-х, опять жара сегодня будет. Слушай, пойдем со мной к бабе Шуре? А? Нутром чую – муж изменяет, погадать хочу. А одной как-то страшновастенько идти. Сама же знашь, какая баба Шура.

Тут я пожалела, что поздоровалась с Ксюнькой и тем самым привлекла ее внимание. Теперь не отвертишься. Видя, что я колеблюсь, Ксюнька вцепилась своей пятернёй за мою руку.

– Глаш, богом прошу!

Я попыталась вырвать руку, но Ксюнька не отпустила. На секунду мне показалось, что она прям сейчас выдернет меня из окна, закинет себе на плечо и понесет к бабе Шуре.

– Ну ладно, пойдем, – нехотя согласилась я.

– Вот и спасибочки! Вот и хорошо! – повеселела лицом эта богатырша.

Баба Шура Клопиха жила прямо за воротами деревенского кладбища. Чуть дальше от ее дома стояла одноэтажная церквушка с большими купалами. Отец Прокоп – настоятель церкви вел тихую войну с Клопихой, которая была у него как бельмо на глазу. К Клопихе тянулись люди кто за чем: чьему-нибудь ребенку пупок заговорить, какой-нибудь увядающей девице зелье любовное сготовить, чтоб мужа растормошить. Старики шли за травами от подагры, ревматизма и слабоумия. Клопиха специализировалась в нескольких направлениях:– гадалка, колдунья. Поговаривали, что неспроста она у кладбища поселилась. Некоторые видели, что она ночами свои странные обряды на могилах проводила, но доподлинно никто доказательств предоставить не мог. Отец Прокоп с ног сбился, пытаясь достать доказательства кладбищенского колдовства Клопихи. Но «свидетели», как один, вдруг начинали мычать, мол, мне соседка рассказала, а соседке ее соседка и так далее, потому компромата у отца Прокопа, к величайшей его досаде, не находилось. Да и что бы он сделал с этим компроматом?

Однажды на Клопиху заявила одна деревенская бабушка – баба Люба. Баба Люба та маленько приторговывала самогоном, все старалась разбогатеть, но скот у нее не держался, дох, а особенно дохли новорожденные телята. Пошла она однажды к Клопихе, рассказала, мол, так и так, скот не держится, телята дохнут, можно ли беде помочь. Клопиха утвердительно кивнула: можно. Наказала бабе Любе купить и принести маленький топор. Баба Люба обрадовалась, побежала в магазин, купила орудие и понесла обратно.

Клопиха достала свою колдовскую книгу, полистала ее и принялась заговаривать топор, потом окропила его святой водой, трираза плюнула на него и велела бабе Любе ночью, когда никто не видит, вбить его в столб в коровнике. Мол, топор этот будет защищать ее скот, и тот будет приумножаться, как ягода на кустах. Еще велела в этот вечер никакой алкоголь не пить.