Книга Секрет австрийского штруделя, страница 85 – Анна Акимцева

Алеша ушел спустя час, дав обещание назавтра вернуться к обеду.

Началась их странная, недолгая дружба, тщательно скрываемая от сослуживцев. Ольшанский забегал к Эдерам каждый день. Не пообедать, а просто так. Ему хотелось прикоснуться к атмосфере уюта, забытого им за полтора года войны, поиграть с Элен, тянувшейся к Алексею, точно к старшему брату.

Так продолжалось неделю. Солдаты, расквартированные в городской школе, ждали приказа о демобилизации, мечтали о доме. Алеша рассказывал Эдерам, что его ждет мама. И он очень скучает по ней.

Софья,видя искренность и доброту солдатика, все же сменила гнев на милость и заваривала к приходу Алеши чай из трав, перестав предлагать кофе.

Идиллия окончилась внезапно.

Под утро, на окраине города, патруль наткнулся на группу немецких солдат. Их было не много, не больше десяти, да и солдатами их назвать трудно. Вчерашние дети, во главе с ефрейтором.

Голодные и озлобленные, скитавшиеся по лесам не один день, они, вместо того, чтобы бежать, или сдаться, открыли огонь. Перебив патруль, разбежались по городу.

Весь гарнизон был поднят по тревоге, проверять разрушенные здания, обходить дома, проверять сараи.

У Алеши, едва услышавшего приказ о поисках беглых немцев, странно заныло в груди. Он, некстати, вспомнил, что так же точно ныло перед боем, в котором он получил свое единственное ранение. Рана тогда оказалась легкой. "Повезло",– уверил его взводный, отправляя в госпиталь. Да, тогда повезло, пуля прошла на вылет, вмиг затянулась. Даже еще свой полк успел нагнать. Повезет ли сейчас?

Алешин взвод прочесывал центр города, а потому Ольшанский, улучив момент, забежал к "своим", так он про себя называл семью Эдеров, предупредить.

В это раннее утро, Софья, занималась уборкой на летней веранде кафе. Подметала, вытирала пыль, расстилала скатерти.

Маленькая Элен копошилась рядом, копируя мать, прилежно протирала сиденья стульев.

Приближаясь, Алеша, помахал им рукой. Софья его не заметила, зашла в кафе. А Элен, обернувшись, замахала в ответ, сделала шаг вперед.

И тут же раздались крики и автоматные очереди. Одна, вторая, третья. Где-то совсем рядом, почти над ухом, Алеша слышал противные, не нужные сейчас, в этом маленьком кусочке мира, звуки, и побежал. Побежал к Элен. Ему и в голову, в тот момент, не могло прийти, что бежать во весь рост глупо, что надо упасть, перекатиться, спрятаться за столики или дерево, а если повезет, то и за угол дома.

Сквозь ставший тягучим и тяжелым воздух, он вбежал на веранду, упал, закрывая собой Элен, и тотчас ощутил яркую, какую-то багровую вспышку боли, услышал, как скрипнули его зубы, подумал, что если будет стонать или кричать, то испугает ребенка.

Он лежал, не выпуская девочку из рук, и не слышал больше криков и выстрелов. Зато он ощущал тонкий запах пионов в саду, слышал, как распускаются листья, как шумит пчела, пролетая над ним, видел лучсолнца, отразившийся радугой в невысохшей капле росы. Мир оказался красив, нестерпимо ярок, но прост и понятен. Тут не было места запахам крови, пороха, и неуместен был звук автоматной очереди, и сам, Алеша, в потертой гимнастерке и уставших сапогах, тоже был неуместен.

«Как жаль, как жаль…,» – подумал Алеша, попытался произнести это вслух, но вместо слов получился только тихий стон, который постепенно затих, и Алеша погрузился в пустоту.