Книга Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья, страница 4 – Ольга Дашкова

Коридор вагона. Окна, шторки. И шум. Детский визг.

— РОООМА! ОТДАЙ МОЙ ТЕЛЕФОН!

— НЕ ОТДАМ! ТЫ ДУРАК!

— САМ ДУРАК!

— МАЛЬЧИКИ! — орет женский голос. — ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!

Голова раскалывается.Я зажмуриваюсь, прислоняюсь к стене. Дети. В поезде. Господи, за что?Иду по коридору, держась за стену. Качает. Или это меня качает? Хрен разберешь. Навстречу выскакивает мелкий пацан лет пяти, орет:

— Я — ЧЕЛОВЕК-ПАУК!

Пролетает мимо. За ним второй. За ним третий едва стоя на ногах, почти как я. Закрываю глаза. Это похмелье. Это все похмелье. Сейчас проснусь.Не просыпаюсь. Иду дальше. В конце вагона — титан. Большой, железный, с краном.

Вода. Там точно есть вода.

Подхожу, открываю кран с холодной водой. Не церемонюсь — подставляю рот прямо под струю. Пью жадно, торопливо. Вода холодная, жесткая, но сейчас это лучший напиток в мире. Пью, пью, захлебываюсь. Вода течет по подбородку, капает на камуфляж на пол, плевать.

— Вы что творите?! — раздается за спиной звонкий голос.

Я вздрагиваю, давлюсь водой, отворачиваюсь, морщусь, а в голове словно что-то в этот момент разорвалось. Поднимаюсь, как могу, фокусирую взгляд. Передо мной стоит... проводница.

Или богиня возмездия. Хрен их разберешь в моем состоянии. Я сейчас согласен от одного ее взгляда превратиться в камень. Блондинка. Пышная. Оченьпышная. Грудь, бедра — все при ней. Форма проводницы сидит плотно, обтягивает каждый изгиб. Лицо красивое, даже сейчас, когда она на меня смотрит, как на противного таракана.

Глаза... Глаза какие-то знакомые. Зеленые. Яркие. Злые.

— Вы зачем из крана пьете?! — блондинка смотрит на меня с таким выражением, будто я только что изнасиловал этот кран. — Это же техническая вода! Там стакан рядом висит!

Смотрю на стакан. Действительно висит. На цепочке.

— А, — говорю. Или пытаюсь сказать. Выходит больше похоже на мычание.

— «А»?! — она скрещивает руки на груди. Грудь приподнимается. Я пытаюсь не пялиться. Не получается. — Это все, что вы можете сказать? Вы вообще понимаете, что творите? Я не могу следить за всеми, тем более за вами, здоровым бугаем. Вас ваши дружки принесли в одед, как мешок, и сказали: «Уложи где-нибудь!», я уложила, а теперь вы тут воду техническую жрете и разливаете ее на пол!

Моргаю. Пытаюсь сосредоточиться на словах. Дружки? Принесли? Куда?

— Я... где я?

— Доброе утро, товарищ! Закусывать надо! В самолете Москва— Питер! Вы не Новосельцев?

— Я… не… нет… Простите. Я не...

— Не что? — она наступает. Я отступаю.Спиной упираюсь в титан. — Не помните? Не знаете? Ну конечно! Напились как свинья и теперь не помните!

— Я не... — пытаюсь оправдаться. — Это... был повод.

— Повод, — она фыркает. — У всех пьяниц всегда есть повод.

— Я не пьяница, — обижаюсь. — Я просто... отмечал.

— Что? День рождения печени?

Молчу. Потому что она права. И потому что голова раскалывается так, что думать невозможно. Блондинка смотрит на меня еще секунд десять. Потом вздыхает. Устало так.

— Идите в купе. Спите. И молитесь, чтобы я не выкинула вас на ближайшей станции.

— Какое купе? — спрашиваю.

— Служебное. Где вы проснулись.

— Я... спал в служебном?

— Ага. На моей полке. Спасибо вашим друзьям, они так решили.

Пытаюсь переварить информацию. Не получается. Слишком много данных для моего текущего состояния.