Книга Злодейка желает возвышения, страница 157 – Аника Град, Татьяна Антоник

Я, лежа в постели, закрыла лицо руками. Мне очень хотелось провалиться сквозь землю и не ощущать этого стыда.

Странно, что сам Яо Вэймин не смутился. Напротив, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он сделал шаг вперед.

— Ваша забота о благополучии дочери и стабильности государства делает вам честь, госпожа Хэ, — произнес он с непроницаемой вежливостью. — И уже давал вам слово, что мы не будем медлить.

Сердце мое заколотилось где-то в горле. Я помнила тот их разговор. Я ведь позорно пряталась в палатке.

— Однако, — его голос стал тише, но от этого только весомее, — сначала вашей дочери нужно позволить оправиться. Она едва избежала когтей смерти. Я не намерен торопить события, которые должны стать самыми важными в нашей жизни. Сначала Улан должна набраться сил. Чтобы на нашей свадьбе она сияла так же ярко, как восходящее солнце, а не бледнела, как увядающая луна.

Я ахнула. Он возразил и поставил на место Хэ Лисин. Я любила свою мать, но в жажде устроить мою судьбу, она забывалась. Мне было приятно, что Вэймин встал на мою защиту. Или он встал на свою?

Впрочем, она получила то, что хотела — твердое обещание и признание ее дочери. Кивнув с безмолвным удовлетворением, она бросила на меня многозначительный взгляд и вышла из покоев, оставив нас наедине.

Дверь закрылась, и наступила тишина, нарушаемая лишь трепетоммоего сердца. Я не решалась поднять на него глаза, чувствуя, как жар заливает мои щеки.

Он подошел ближе и снова опустился на колени у моего ложа. Его большая, теплая рука накрыла мою.

— Прости ее, — тихо сказал он. — Для нее мир прост: есть опасность и есть безопасность. А самый безопасный путь для тебя — стать моей женой. Так она может быть спокойна.

— Она… она слишком прямолинейна, — с трудом выговорила я.

— В этом ее сила, — возразил он. Его пальцы осторожно сжали мои. — Но я не она. Я не требую. Я прошу. — Он помолчал, его взгляд стал серьезным, почти суровым. — Улан. Когда я увидел тебя на полу тронного зала, в луже крови… я понял, что есть вещи, которые невозможно пережить дважды. Потерять тебя — одна из них.

В его голосе звучала такая голая, неприкрытая боль, что у меня к горлу подкатил ком. Я посмотрела на него, на эти синие глаза, в которых плескалось море облегчения, страха и чего-то такого огромного, что у меня перехватило дыхание.

— Ты… ты спас меня ценой сделки с темным шаманом, — прошептала я, и в моем голосе прозвучал невольный укор самой себе. — Я стала твоей слабостью.

Он покачал головой, и его рука крепче сжала мою.

— Нет. Ты стала причиной, по которой я впервые за долгие годы почувствовал себя живым, а не просто орудием в руках судьбы. Цзян Цзе был пешкой. Я использовал его, как использую любой другой ресурс, чтобы добиться своего. А я хочу только одного. — Он наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей кожи. — Тебя, живой, здоровой. И моей. Навсегда.

Он не поцеловал меня. Он просто прижался лбом к моей руке.

"Навсегда". От этого слова перехватило дыхание. Оно было одновременно и исцеляющим бальзамом, и раскаленным железом, прижигающим душу.

Я все еще не могла смотреть на него, уставившись в складки шелкового одеяла. Но его рука, сжимающая мою, была самым реальным, что я знала за эти десять дней забвения.

— Юнлун… — прошептала я, пытаясь найти точку опоры в этом водовороте чувств. — Как он?