Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 610 – Юлия Фирсанова

– Знание – это единственное сокровище, которое невозможно утратить, – проронила Фегора с мудрой и грустной улыбкой.

– Ну не скажите, склероз или болезнь Альцгеймера – воры не из последних, – машинально парировала я и выдвинула предположение: – Ты не всегда жила на Артаксаре?

– Я бывала во многих мирах, – согласилась женщина, как мне показалось, с облегчением, пальцы ее погладили корешок отодвинутой книги и упали на стол птицей со сломанными крыльями. – Но я не могу поведать тебе об этом, служительница. Мои тайны не должны быть раскрыты.

– Хорошо, я не буду больше ничего спрашивать. Только… – Пришлось набрать в грудь воздуха, а заодно запастись храбростью и выпалить побыстрее, пока не передумала. Сама ведь сказала мне делать, как велит сердце, ибо только оно знает, что важно и нужно! Теперь получи и распишись, Фегора. – Вы котика от себя не прогоняйте, он очень скучает. Не хотите к мужу возвращаться и ожерелье брачное надевать, ваше дело, но животинку не гоните прочь. Ему плохо одному, тоскует. Мы в ответе за тех, кого приручили!

Цитата из Экзюпери завершила прочувствованную речь, и воцарилось молчание. К чести артефактчицы, она не ринулась с ходу все отрицать. Она вообще ни слова не сказала, будто даже дышать перестала. Сидела такой статуей, как если бы ее Горгона Медуза взглядом подарила. Не плоть – камень. Выходит, мое сердце не соврало, и я все угадала. Нет, не так, я ведь не гадала, говорила то, что считала не только правильным, а еще и точным. За ночь догадки выросли до осознания и понимания.

Шерсть встреченного в лесу кота на платье, подмеченная и идентифицированная Кизом, расставила все по своим местам. Зверь, ведомый рунами, ни к кому другому, кроме как к хозяйке, бежать не должен был. А что до того дня, пока я мешочек с заклятием на него не навесила, найти Фегору не мог, так она артефактов вокруг себя небось навертела таких, чтобы спрятаться, что и Гарнаг не сыскал бы, куда там коту, зверю пусть волшебному, но магии сокрытия не наученному. Так вот я рассуждала, а потом услышала вопрос:

– Кто еще знает?

– Киз – наверняка, Гиз – скорее всего, – честно посчитала я. – Мы никому не расскажем. Личная жизнь неприкосновенна и все такое.

– Через Сарласса он может отыскать меня, – прошептала Фегора. Нет, страха в голосе не было, только тоска, какая-то обреченность и разливанное море вины.

– Спрячьте кота той же магией, какой сами закрываетесь, на шею ему чего-нибудь повесьте, – предложила я элементарный выход, и изумленный взгляд, подаренный в награду, сделал очевидным факт из разряда общеизвестных: «Слона-то я и не приметил».

Не знаю уж, что именно стряслось между Фегорой и ее благоверным, почему она решила оборвать все связи и спрятаться в лесах, да так, что и домашнюю зверушку не прихватила, не мое дело. А только жаль ее по-бабьи. В глазах такая тоска, что и слепому ясно: от кого бы ни убегала, не забыла и любит, но столь же ясно: не вернется. Я протянула руку к ладони артефактчицы и бережно погладила ее, шепча:

– Ваше брачное ожерелье мы забрали из дома смотрителя лесной дороги. Оно лежало запертым в шкатулке с заклинившим замочком. Мне кажется, благословленная вещь вернулась к хозяйке из тех далей, в которых была оставлена. Я таких ожерелий раньше не видела и не знаю всех их значений, но Киз сказал, если оно целое, союз по-прежнему существует. Ничего еще не погублено безвозвратно. Поэтому, я думаю, что бы ни случилось между вами, все еще может измениться.