Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 611 – Юлия Фирсанова

– Измениться? Вернуться? Девочка, ничего ты не понимаешь, – горько усмехнулась Фегора. – Он ветер и сила, он всегда говорил, что я дура, отдаю себя тем, кто не оценит, что все глупо и зря. Я спорила и делала по-своему, а теперь ничего не исправить. Дура.

Кажется, артефактчица плакала. Без всхлипов. Говорила, а слезы катились и катились из-под длинных ресниц. Крупные, как жемчужины.

– Дура – умная… Я вообще не знаю, как это определить наверняка, кто дурак, кто мудрец. Тестам на ай-кью никогда не доверяла. Кто-то математические задачи как орехи щелкает, кто-то такие пироги печет, что слюной истечешь от одного запаха. Каждому свое и каждый в чем-то гений, исключая лишь по-настоящему больных, тех, что больше растения, чем люди. У меня давно знакомая была, я, каюсь, ее полной дурой считала, а потом услышала, как она поет. И моя душа летела за песней, с тех пор не сужу никого. Наверное, редкие гении могут быть умны и безупречны во всем, только я таких уникумов не встречала. А в отношениях между людьми все еще сложнее, чем в иных сферах. Опыт рождается из ошибок. Любой, самый невинный и самый страшный – нет разницы. Кто бы и в чем бы не ошибся, если это действительно была ошибка, а не подлость и предательство, заслуживает прощения. И его просит не самый виноватый, а самый мудрый, – я говорила и говорила, словно бы в пустоту, не утешая, не увещевая, не давая советов. И что-то сдвинулось в тех наслоениях безнадежного горя, под которыми жила артефактчица не год и не два, а гораздо больше. Жила, воздвигнув между собой и самой памятью о своем избраннике высоченную стену, чтобы не рехнуться от горя, крутясь, как белка, в колесе памяти, перебирая реальные и мнимые ошибки. Сейчас она снова разрешила себе вспомнить о муже.

Глаза Фегоры были закрыты, когда она прошептала:

– Не сейчас, но если у вас что-то получится…

Голос дрогнул, похоже, мужество сделало попытку бежать, изгоняемое виной и сомнениями, я поспешила на помощь:

– Давай так, четыре тысячи тронов награды оставь себе, вместо них я возьму обещание: если у нас что-то получится с восстановлением магического баланса Артаксара, ты попробуешь помириться с мужем. Договорились?

– И ты еще сомневалась в своем предназначении, – едва заметно усмехнулась Фегора. – Только Служители Равновесия так безразличны к деньгам, как к мусору под ногами. Люди же по природе алчны.

– Люди разные нужны, люди разные важны. Финансистам, между прочим, без внимания к деньгам тяжко пришлось бы. Наплевал – бац! – и инфляция, девальвация или еще какое-нибудь страшное слово. А я теперь вольная странница, нужны деньги – заработаю, чего жадничать? – Признаться честно, не понимала я выводов собеседницы. Пожала плечами и захрумкала печенюшкой. – А ты на сэкономленные вон хоть еще книг купишь, – указала головой на ломящиеся под тяжестью томов полки вдоль стены.

– Ты готова променять деньги на мое слово, служительница? Хорошо, я поверю тебе как устам Равновесия и исполню, но и ты пообещай в свою очередь дать отчет в любом случае, выйдет ли или нет помочь Артаксару, – твердо изрекла артефактчица. И таким властным тоном все это выдала, будто вещала не учительница из захолустья, а королева.

Я права качать не стала, передать весточку нетрудно, а женщине спокойнее будет, ведь не за себя человек эгоистично переживает, а за благополучие мира, если у нас ничего не выйдет, может, еще ее помощь понадобится, потому кивнула и заверила: