Книга Спасите, меня держат в тюряге, страница 72 – Дональд Уэстлейк

Дом был шикарный, просторный, с обилием деревянной отделки и деталей. Мебели явно не хватало; во многих комнатах бросались в глаза пустые места, где она раньше стояла, а кое-где на стенах остались невыцветшие прямоугольники на месте картин. Я предположил, что дом остался её хозяйке после развода, но, когда муж съезжал, то забрал часть мебели.

Так как дом располагался на угловом участке, он предоставлял больше возможностей для остекления. Вдоль боковой стены тянулась закрытая оранжерея, полная растений, а сзади к кухне примыкала большая застеклённая столовая. Также позади кухни находилась обширная открытая веранда. На улице было не так уж холодно, а народу в доме собралось немало, так что дверь из кухни на веранду оставалась открытой, и там всегда околачивались несколько человек, вышедших глотнуть свежего воздуха.

Наверху в доме имелось четыре спальни; три из них открыты. Дверь четвёртой оказалась на запоре и, поскольку с момента прихода я не видел ни Макса, ни Джанет, я предположил, что они уединились там. Мысль о том, что такая бледная девушка может воспылать страстью и покинуть собственную вечеринку ради часа кувырканий в постели, поразила меня. Но также и взбодрила.

«Теперь, когда я Гарри Кент, – подумал я, перефразируя Бобби Фишера, – я буду больше времени проводить с девушками».[36]

В одной изоставшихся спален играли дети; среди них сразу выделялись две маленькие девочки в одинаковых бледно-голубых платьях. У детей тут проходила своя настоящая мини-вечеринка с игрушками. Их родители внизу смешались с разношёрстной толпой; Джанет Келлехер, похоже, пригласила всех, кого знала, включая нескольких своих учеников. Самому младшему участнику детской вечеринки по виду было года три, а самым пожилым гостям внизу – бодрой седовласой чете – явно за шестьдесят.

Еду и напитки, расставленные внизу, каждый брал себе сам. Закуски стояли на буфете в столовой, а бутылки с алкоголем выстроились на кухонном столе. Я время от времени наведывался то туда, то сюда, и как раз приступил к куску пирога, когда ко мне приблизилась девушка, незамеченная мной прежде, и сказала:

– Вам, кажется, не очень-то весело.

Я взглянул на неё. Среднего роста, чуть-чуть полновата, с круглыми щёчками, как у эльфа, и длинными вьющимися светло-русыми волосами. Она не носила бюстгальтер, и кармашки её белой блузки не скрывали этого факта.

– Почему вы так думаете? – спросил я.

– Просто вы торчите тут, – сказала она и кивком указала на стакан в моей руке, – с выпивкой.

– Все торчат тут, – возразил я, – с выпивкой. – Я немного смутился и рассердился из-за того, что кто-то обратил внимание на моё одиночество.

– Если вы займёте меня беседой, – сказала девушка добродушно, несмотря на мой тон, – мне не придётся есть пирог.

Я нахмурился, глядя на кусок пирога, от которого уже пару раз откусил.

– А что с ним не так?

– Углеводы, – сказала она и надула щёки.

– У вас просто кость широкая, – галантно заметил я.

Она рассмеялась.

– Пойдёмте отсюда, – сказала она, – пока я ещё пролезаю в двери.

Так я познакомился с Мариан Джеймс. Мы прошли в застеклённую веранду-оранжерею, сели среди филодендронов, и она рассказала мне о себе, а я рассказал ей о ком-то, кем не являюсь.

Девушку звали Мариан Джеймс, двадцать девять лет, без детей. Она тоже рассталась с мужем и тоже преподавала в средней школе.