Книга Спасите, меня держат в тюряге, страница 23 – Дональд Уэстлейк

Девушка улыбнулась мне и спросила:

– Как дела?

Я широко улыбнулся в ответ.

– Просто превосходно, – сказал я.

«О, пусть мой тюремный срок никогда не кончается», – подумал я. Какая разница, как меня называют в тюрьме, если вне её стен, в этом чудесном мире снаружи я – Гарри Кент. Какое прекрасное имя, благородное имя! Оно звучало, словно в пьесе Шекспира. «Гарри из Кента отсутствует, милорд». – «Как отсутствует, плут ты этакий?» – «Как и его грёбаный умлаут, милорд».

Мы вышли из банка и Фил спросил:

– Хватит на сегодня, Гарри?

– Неа, – ответил я.

Он ухмыльнулся.

–Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты удивишься, но со временем это приедается. Иногда подходит твоя очередь выйти наружу, а тебе даже и не хочется.

– Никогда такого не будет! – заявил я.

– Я тоже так говорил. Вот увидишь.

«Тебе никогда не был нужен псевдоним, как мне», – подумал я, но не стал об этом упоминать.

По возвращении, в той комнате, где в свой первый день я складывал футбольную форму, нас ожидал целый комитет из пяти человек. Джерри Богентроддер – здоровущий, розовый и приветливый, но с тёмным кругом вокруг правого глаза. Билли Глинн – здоровущий, мрачный и смертельно-опасный. Эдди Тройн – в прошлом военный, и Боб Домби – всё с тем же подозрительным и хитрым взглядом, как в тот день, когда я впервые увидел его, торопливо проходящим мимо этой двери. И Джо Маслоки – потрёпанный бывший боксёр полусреднего веса. Макс Нолан, по-видимому, дежурил у двери в кладовую, а считая Фила и меня – получался полный комплект из восьми заговорщиков.

Пятеро сидели за большим деревянным столом в центре комнаты, храня на лицах невозмутимое выражение. Фил пододвинул к столу ещё один стул для себя.

– Что за тёмная отметина у тебя вокруг глаза? – спросил он у Джерри.

– Какая-то чёртова хрень, – ответил Джерри. – Я нашёл штуку, вроде детского телескопа, а когда заглянул в неё – там оказалась чёрная краска или что-то вроде. Никак не могу отмыть.

Фил уселся на стул, я последовал его примеру. Удивительно, но никто не смотрел прямо на меня.

– Хреново, Джерри, – заметил Фил. Потом ткнул в мою сторону пальцем и добавил: – Что ж, он в деле.

И тут все вокруг обрадовались, заулыбались и стали жать мне руку. Все говорили, как они рады, что я теперь один из них. На лице у каждого, даже у Билли Глинна, читалось явное облегчение. М-да, повернись всё иначе – я бы точно познакомился со здоровенными машинами.

Церемония принятия наконец завершилась, и Фил обратился к Джо Маслоки:

– Ладно, Джо, расскажи ему про ограбление.

– Э-э-кхм, – сказал я. Когда все уставились на меня, я пояснил: – В горло что-то попало.

Я притворился, что кашляю. Билли Глинн хлопнул меня по спине чуть сильнее, чем требовалось. Джо Маслоки терпеливо ждал, пока я приду в норму. Его отбитое лицо бывалого боксёра выражало озабоченность и волнение. Когда Билли перестал лупить меня по спине, и я получил возможность сосредоточиться на чём-то ещё, Джо наклонился ко мне через стол и низким, дрожащим от напряжения голосом произнёс:

– Знаешь, что у нас есть, Гарри? Самое лучшее алиби в мире!

Я взглянул на него.

Джо взмахнул татуированной рукой, охватывая всё вокруг.

– Разве мы можем совершить преступление? Мы ведь ужев тюряге.

– Верно, – согласился я.

– Так вот, – сказал он, постукивая пальцем по столешнице, так же, как начальник тюрьмы Гадмор постукивал по папке с моим личным делом, только начальник делал это между делом, а Джо – подчёркивая свою мысль. – Когда-нибудь все мы выйдем отсюда, – продолжил он. – И когда же лучший момент, чтобы провернуть по-настоящему крупное дельце, обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь? Именно сейчас!