Книга Во имя Абартона, страница 100 – Дарья Иорданская

— Женщины отвлекают от наук, — спокойно ответил Джермин.

— Вам следует поговорить на эту тему с леди Гортензией Паренкрест, и пусть донесет ваши мысли до ее величества. Разыскать ее?

Музыка закончилась, но Джермин не спешил выпускать Мэб из объятий. Его прикосновения вызывали в теле дрожь отвращения.

— Я хочу вам добра, леди Дерован, поскольку ваш отец оказывал нам немалую поддержку когда-то. Без него мы не смогли бы открыть летное училище.

— Учту, доктор, — Мэб отстранилась. Сейчас она бы с удовольствием выпила чего-то покрепче сока. Что ж, тут достаточно выследить нарушителя по золотым искрам и изъять бутылку. Половина преподавателей так делает.

— Вы вольны спать, с кем пожелаете, леди, уж простите за откровенность, — по лицу Джермина видно было, что он наслаждается неловким, излишне откровенным разговором. — Но учтите, не всем по нраву, когда классы… смешиваются недолжным образом.

— О, — не сдержалась Мэб. — Тут и должный образ имеется?

— Знатная леди не должна раздвигать ноги перед чернью.

Мэб смерила Джермина долгим взглядом. О, как бы ей сейчас хотелось проклясть его, но от этого территория Университета сегодня была надежно защищена.

— Вы затеяли этот разговор, чтобы оскорбить меня, доктор?

— Предостеречь.

— Что ж, вы это сделали. Если вы еще раз заговорите со мной — на любую тему — я доложу в министерство о вашем недостойном поведении и неподобающем интересе. И следующий такой разговор я буду воспринимать как попытку домогательства. Хорошего вечера.

Мэб развернулась на каблуках, нырнула в сгущающиеся сумерки и почти сразу же наткнулась на россыпь золотых искр.

— Что у вас, Барклен?

Шестикурсник Королевского Колледжа привычно сделал невинное лицо и спрятал руки за спину. Но он по крайней мере не пытался хамить, как делал обычно Миро, поэтому Мэб решила действовать без лишнего шума.

— Барклен, вы знаете правила, — тихо сказала она. — Отдайте, и никто ничего не узнает.

Юноша вздохнул и протянул бутылку голлендернского виски. Очень кстати. Мэб отослала юношу прочь, открутила пробку и сделала щедрый глоток. Виски обожгло гортань и желудок. Мэб закашлялась.

— Пить вы не умеете, — печально констатировал Реджинальд.

Мэб обернулась, крепко держа бутылку за горлышко, и медленно провела взглядом от блестящих лаковых ботинок по брюкам со стрелками, черным как сажа, по белому жилету, сюртуку, шелковому галстуку и весьма изящному завершению ансамбля: в волосах Реджинальда торчали птичьи перья.

— И чей же вы Майский Король? — спросила Мэб ревниво.

— Трех чрезмерно влюбчивых первокурсниц и одной юной горожанки, — Реджинальд аккуратно вытащил перья, положил на ладонь и дунул. Их унесло порывом ветра. — На удачу. Дайте-ка мне это.

Он забрал у слабо сопротивляющейся Мэб бутылку, воровато огляделся и глотнул. Поморщился.

— Голлендерн. Не люблю.

— Да вы гурман, — хмыкнула Мэб. Легкое опьянение, вызванное слишком крепким напитком, прошло, и вернулась злость. — Верните. Хочу напиться.

— Нет уж! — с резким щелчком Реджинальд избавился от бутылки. — Веселитесь, леди Мэб, у нас впереди нелегкие деньки. Потанцуйте с кем-нибудь, вы ведь прекрасно танцуете.

— Благодарю, — поморщилась Мэб. — Натанцевалась. И получила уже свою порцию оскорбление от Джермина. Он знает про нас.