Книга Во имя Абартона, страница 103 – Дарья Иорданская

— Могу я вам чем-то помочь?

— Вы пытаетесь скрыть что-то?

— От вас? — Реджинальду, кажется, удалось правдоподобно изобразить удивление.

— Прогуляйтесь со мной.

Реджинальда неприятно кольнул приказной тон. С другой стороны, такой женщине — красивой и облеченной властью — не отказывают. И он предложил локоть, на который королевская фрейлина немедленно оперлась, почти навалилась, давая почувствовать мягкость груди. Едва ли соблазняла — в ее любовниках не было никого проще графа — скорее пыталась сбить с толку, заморочить.

Идя с ней под руку по алее под усыпанными волшебными фонариками деревьями, Реджинальд вспоминал Мэб, обнаженную ли или одетую, даже неважно.

— Вы проявляете интерес к нашим протеже, профессор… Эншо? — проговорила наконец леди Гортензия.

— Я проявляю интерес ко всем одаренным студентам.

— Академический или… иного толка?

Реджинальд остановился и посмотрел на женщину.

— Леди Паренкрест, я — не придворный. Называйте, пожалуйста, вещи своими именами.

Фрейлина огляделась, нашла скамейку и, выпустив локоть Реджинальда, подошла к ней. Села, расправляя искрящееся вечернее платье. Похлопала рядом с собой, но Реджинальд предпочел остаться стоять в некотором отдалении.

— У начинания ее величества немало противников, профессор… Эншо, — имя его всякий раз произносилось после паузы, точно леди Гортензия вспоминала, как же зовут собеседника. При всем этом Реджинальд был отчего-то уверен, что она прекрасно его запомнила. — Противников как образования низших слоев, так и женщин вообще. Должназаметить, что в чем-то согласна с ними. Женщине в наше время достаточно обучиться грамоте и… приличествующим даме наукам.

— Вы к таким относите кулинарию, вышивку и танцы, леди? — иронично поинтересовался Реджинальд.

Фрейлина пожала плечами.

— Следует смотреть на вещи реалистично: мы нескоро дождемся признания женщин-артефакторов, а уж о врачах, математиках, химиках, астронамах и говорить нечего.

— С таким взглядом мы рискуем их вообще не дождаться, — заметил Реджинальд. Разговор стал его забавлять.

— В сущности, — отмахнулась леди Гортензия, — мне это безразлично, дорогой профессор. Моя забота — репутация королевы. И неподобающее поведение ее подопечных бросает на эту репутацию тень.

Реджинальду подумалось, что тень бросает сама Шарлотта, во всяком случае статьи о ее возможных любовниках вздорные газетенки публикуют практически ежемесячно. Но высказываться вслух о своей королеве он не стал, как и поминать репутацию леди Гортензии.

— Девушки из колледжа Шарлотты искренне почитают свою благодетельницу. И уж тем более такие скромные особы, как Лили Шоу.

— Тогда что за фотокарточки вы столь поспешно сорвали?

Реджинальд на мгновение утратил самообладание и вздрогнул. Взгляд леди Гортензии Паренкрест был все тем же, неживым и ко всему безразличным, но еще это был взгляд умной, все понимающей женщины. Возможно даже слишком хорошо понимающей. А еще Реджинальд вдруг ощутил себя проштрафившимся мальчишкой. И вспомнил: двадцать лет назад эта женщина была любовницей, даже больше — официальной фавориткой короля Тристана. Реджинальд двадцать лет назад брался за любую работу, чтобы скопить денег и уехать в колонии.

— Покажите, — леди Гортензия протянула руку. — Это приказ.