Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 42 – Дарья Иорданская

Шен Шена передернуло. Он высоко ценил свою свободу. На секунду он взглянул на происходящее совсем иными глазами. Лин угодила в руки работорговцев, и судьба ее виделась совсем ужасающей. Сидя на песке, залитом лунным светом, Шен все никак не мог решить, должен ли он сам рискнуть свободой и жизнью ради этой девчонки.

1 Ага — здесь: господин

2 Яр-ага — молодой господин, также можно перевести как княжич или принц

Сентиментальная часть его натуры какое-то время боролась с практической и проиграла. Шен Шен трезво оценивал свои силы. Он не был вооружен, да и владел оружием скверно, предпочитая избегать сражений. Лагерь разбойников был хорошо укреплен и охранялся дозорными. Это была верная смерть. Шена с юной Иль’Лин ничто не связывало, значит, он не обязан был ради нее рисковать жизнью.

В этих рассуждениях, Шен признавал сам, был изъян. Они больше напоминали самооправдание. Но, так или иначе, у него был законный повод уйти. Он не мог умереть из-за едва знакомой девчонки и тем самым обречь свою семью на гибель.

Шен Шен поднялся с песка и поспешил скрыться от взгляда дозорных за барханами.

Ночь была очень тихой. Где-то в отдалении гулял ветер, пересчитывая песчинки, но здесь стояла полнейшая, даже жуткая тишина. Луна и звезды удивительно ярко освещали плавные изгибы барханов, и видно было на многие ли вокруг. Учитывая это, Шен предпочел уйти от лагеря как можно дальше. Он шел вперед, по возможности придерживаясь северо-западного направления. Он давно отклонился от первоначального курса, но надеялся, что загадочная земля Акаш достаточно велика, а не размещется, как в сказках, на маковом зернышке.

Спустя пару часов, отойдя на достаточное расстояние, Шен Шен устроил привал. Ему повезло отыскать укрытие: руины какого-то древнего строения, — быть может, часть очередного давно разрушенного города, а может быть, просто чей-то оставленный из-за бурь дом. Шен раскопал занесенный песком вход пошире, протиснулся внутрь и устроился у дальней стены, испещренной то ли знаками, то ли щербинками. Здесь было достаточно тепло и не слишком душно. Огонь зажигать он не стал, это было слишком опасно, можно было задохнуться дымом или привлечь нежеланное внимание; поэтому он завернулся в верхний халат, как в одеяло, нахохлился, точно птица, и прикрыл глаза. Спать он не собирался, только вздремнуть немного, чтобы набраться сил. Однако события последних дней дали-таки знать о себе, и Шена сморил сон.

Сперва — возможно, из-за духоты — ему снились кошмары, череда тех жутких снов, что заставляют подскакивать в холодном поту, но забываются в то же мгновение, оставив после себя только липкий страх. Затемему приснилась женщина в красном платье с золотыми шпильками в волосах. Шен все пытался разглядеть ее лицо, во сне это отчего-то казалось очень важным, но женщина раз за разом ускользала, пока не исчезла совсем. Шен остался один, в пустоте, и сон снова превратился в кошмар. Того особенного сорта кошмар, когда вокруг ничего не происходит, а беспричинный страх пожирает изнутри.

Когда Шен наконец проснулся, причины этого страха нашлись.

Над ним склонился оборванец. Одежда висела уродливыми лохмотьями, волосы — грязными, свалявшимися патлами. Лицо неряшливо заросло бородой. Из-под кустистых бровей смотрели вяло, сонно и оттого особенно жутко маленькие глаза, и взгляд у них был совершенно бессмысленным. От опасно короткого факела на лицо монстра ложились алые блики.