Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 40 – Дарья Иорданская

На нее смотрела чрезвычайно уродливая рожа: загорелая до черноты, иссеченная шрамами. Один пересекал все лицо наискось, и глаз заплыл жутким бельмом. Губы были покрыты мелкими трещинами и шрамиками, точно кто-то плеснул едкой кислотой. Рот, когда мужчина раскрыл его, оказался полон гнилых зубов.

— Гля кто!Девка!

Спустя мгновение Лин обступила толпа. Сердце заледенело, горло сдавило от ужаса, и на какое-то время Лин перестала дышать. Оно и к лучшему: от мужчин исходила чудовищная вонь.

— 'ди сюда, малютка, сюда… — горячая потная рука схватила Лин за подбородок.

В голове образовалась страшная, мертвая пустота. Лин обнаружила вдруг, что там нет ни одной мысли. Только паника. Всплыло воспоминание, которое Лин старалась вытравить из памяти: как она идет следом за отцом через Пионовый квартал, опустив взгляд, и как ее пожирают глазами ранние прохожие. Если бы в тот день наставник не появился на улице, Лин ждала бы незавидная судьба. Она вскинула голову, но сегодня наставника поблизости не было.

Пришел новый страх. А если с мастером Ильяном что-то случилось? Он болен. Он сейчас слаб. Эта мысль на мгновение вытеснила панику, но все вернулось, когда Лин грубо подняли с песка. Ее тискали грязные, потные руки, и паника росла с каждой секундой.

— Оставьте ее.

Приказ был отдан уверенным, ровным тоном, и разбойники отпустили Лин немедленно. Не устояв, она рухнула на песок и вскинула голову, с надеждой глядя на своего спасителя.

Мужчина был молод и красив. Алый кожаный доспех превращал его в героя какой-то сказки. От изящных черт лица и черного шелка волос невозможно было отвести взгляд, и Лин смотрела, с надеждой.

— Не слишком ли девка для вас хороша? — спросил красавец. — У вас в лагере хватает мяса.

Лин сглотнула, чувствуя, как при этих словах паника возвращается. Красавец смотрел на нее ледяными, мертвыми глазами.

— Если господин хочет ее себе…

— Ты дурак, Баршу, — бросил красавец пренебрежительно. — Эта девка хороша, за такую заплатят золотом. Берите ее, и поехали.

Лин связали, замотали в халат, точно нашкодившего кутька, и перекинули через седло. В нос ударили омерзительные запахи, которым не было названия. Из-за неудобного положения в ушах шумело, и мысли путались. Лин не знала, сколько всего прошло времени, как далеко они уехали. Она могла видеть только песок, а вскоре и вовсе закрыла глаза. Спустя какое-то время они остановились, Лин сдернули с седла и бросили на песок. Пыль набилась в горло и в нос, запорошила глаза. Лин едва слышала, что говорят вокруг.

— К остальным ее. И проверь замки.

Лин снова потащили куда-то — страшнобыло глаза открыть — снова швырнули наземь. В нос ударил застарелый пот, а в уши — жалобные причитания.

— Заткнитесь! Получите у меня!

Вой затих немного, но не прекратился. Лин выждала еще пару минут и, открыв глаза, огляделась. Не сразу в темное, едва разгоняемой светом воткнутого в песок в отдалении факела, удалось разглядеть свое узилище. Ее заперли в клетке, сработанной из толстых бамбуковых прутьев, поставленных так часто, что едва рука пролезала. Соседками ее были четыре перепуганные девушки, а чуть поодаль стояла еще одна такая же клетка. Еще одна в отдалении.

Лин села, выпутавшись из халата, и прислонилась к прутьям решетки. Посмотрела на соседок.