Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 38 – Дарья Иорданская

Предводитель небрежно пристроил свой кнут на луку седла и неспешно обнажил меч. Клинок Цзюрену понравился. Хороший, честный, прямой, лишенный ненужных украшений, которые, к его досаде, стали входить в моду в Карраске. Противник подошел,танцуя, и Цзюрен тоже обнажил свой меч.

Ему давненько не приходилось сражаться по-настоящему. В усадьбе он устроил тренировочный зал, а пару раз в месяц выезжал в форт Цыже, где стоял гарнизон генерала Анга. Но это было совсем не то. Старине Ангу сражаться в полную силу не давала давняя травма, а его мальчики-подчиненные до того робели перед прославленным Дзянсином, что это больше напоминало бойню. С тем же успехом Цзюрен мог топтать муравьев.

Нынешний его противник держался неплохо. Впрочем, очень скоро Цзюрен обнаружил у него серьезные бреши в защите. Кочевник нападал безрассудно и неосторожно тогда, когда следовало бы обдумать свои действия и просчитать противника. Будь это учебный поединок или тренировка в Цыже, Цзюрен бы непременно замедлился, давая своему юному противнику возможность осознать ошибки и рассмотреть движения. Но это был настоящий бой, и поэтому Цзюрен действовал стремительно. Меч, который противник держал не лучшим образом, отлетел со звоном в сторону. Следующим движением Цзюрен сбил противника с ног. Острие клинка уткнулось в подрагивающий кадык.

Кочевники не шелохнулись.

Те жители пустыни, с которыми прежде сталкивался Цзюрен, жили по очень простым правилам. Сильный и ловкий побеждал. Они не били в спину — это было чем-то вроде запрета, наложенного их причудливыми богами. В остальном же были племена, почитающие милосердных, а были те, кто их презирал, как слабаков.

Медленно и аккуратно Цзюрен отбросил с лица своего противника полотнище.

Это был мальчишка, совсем молоденький, лет, может, восемнадцати. Глаза его были широко раскрыты, губы сжаты в плотную линию. Юноша лежал на земле и старался всеми силами не уронить лицо.

— Ага1, — послышался за спиной скрипучий голос. — Пощади мальчика.

Цзюрен обернулся. Один из кочевников спешился, чтобы выразить почтение, и стоял, приложив руку к сердцу. Говорил он медленно, тщательно выговаривая каррасские слова, то и дело мешая их со своими родными.

— Яр-ага2 Ратама молод и неопытен, но он сын нашего повелителя и дорог ему. Прояви милосердие, ага, и пощади мальчика.

— Я не собирался его убивать, — Цзюрен убрал меч в ножны. — Я за свою жизнь пролил достаточно крови.

— Поблагодари господина за милосердие, — строго приказал старик поднявшемуся юноше.

Тот незамедлительнопринялся кланяться, сверля Цзюрена своими темно-карими глазами. От взгляда этого становилось не по себе. Кочевники, конечно, в спину не бьют, но кто нынче разберет их молодежь?

— Прости, ага, — продолжил старик. — Мы обознались. Мы думали, ты батун, а теперь видим, ты не батун, а благородный господин из Зеленой Долины. Прими наши извинения.

Цзюрен кивнул.

— Можем мы узнать имя господина, которого так обидели?

— Цзюрен из Дзинчена.

— Имя мое Абаш, — поклонился старик. — Не с тем ли я говорю почтенным Цзюреном, что носит прозвание Дзянсина и чья слава гремит повсюду?

Цзюрен снова кивнул, забавляясь той шумихой, что возникала всякий раз вокруг его имени. Абаш всплеснул руками и принялся эмоционально выговаривать юному Ратаме на своем гортанном наречьи. Язык звучал не совсем так же, как на юге, но общий смысл был понятен: юноше несказанно повезло сразиться с великим воином и уцелеть.