Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 23 – Дарья Иорданская

— Карта!

К сожалению, если это и в самом деле была карта, она пострадала. То место, где должна была располагаться пустыня, вышили узелками, они размахрились и слиплись от крови. Шен царапнул ногтем, сожалея, что ему не пришло в голову раньше изучить этот свиток. Тогда его можно бы было попытаться отстирать. Сейчас же приходилось беречь воду.

Шен Шен продолжил соскребать запекшуюся кровь и вскоре смог найти несколько знаков, вышитых тонкой черной нитью. «Процветание» — рядом с изысканным золотым плетением размером с монету в пять сун. И «руину» значительно ближе к границе «пустыни». Между ними было расстояние в два пальца. И никаких иных ориентиров на «карте» не было, если не считать стилизованные горные вершины. Руина расположена на почти прямой линии от Сыли. Шен отложил свиток, взобрался на валун и огляделся. Величественные горы Сыли можно было разглядеть на северо-востоке, с такого расстояния они казались серо-зеленой туманной громадой. Если идти на север, пока горы не окажутся по правую руку, есть шанс наткнуться на упомянутые в свитке руины.

Во всяком случае, других вариантов нет, и пустыня слишком велика, чтобы в ней бродить наугад.

Шен спрыгнул, скатал свиток, сунул его за пазуху и пошел в выбранном направлении.

* * *

— Не лучше ли было оставить госпожу Иль’Лин в обители или отправить домой? — спросил осторожно Цзюрен.

Ильян обернулся через плечо. Лин шла позади, то и дело отвлекаясь. Путь их лежал через разнотравные луга, где произрастало множество полезных растений. Ильян и сам задержался ради редчайших корней морочника и на последнем привале чистил их под непроницаемым взглядом прославленного Дзянсина.

Как-то так получилось, что из обители Сыли они вышли втроем, да так втроем и пошли. На второй день путешествия, когда они едва не столкнулись с толпой больных и озлобленных оборванцев, Ильян решил, что в компании знаменитого воина ему куда спокойнее.

— Лин податься некуда. Мать ее, прислужница в доме, скончалась от жестоких побоев. Отцу — Юэ Сану— она была не нужна. Старик едва не продал ее в бордель. Так что я — ее единственный родственник.

Ильян предпочитал не думать, что родство это продлится недолго. Но голова его закружилась предательски, в глазах потемнело, а боль грубо стиснула сердце. Цзюрен пришел на помощь.

— Сделаем привал.

Ильян медитировал, пока Лин и Дзянсин собирали хворост, разжигали костер и вполголоса спорили, что готовить первым: лекарство или горячее питье. Старая техника уже не помогала, никак не выходило отрешаться от боли и восстановить дыхание, и потому Ильян вскоре открыл глаза и принял с благодарным кивком и чай, и лекарство.

Цзюрен сел рядом.

— Завтра мы доберемся наконец до границы пустыни, и что дальше? У нас нет карты.

— Ее и в монастыре не было, — напомнил Ильян. — И мы можем только надеяться, что библиотекарь все правильно запомнил. «Идти на северо-запад через древний, мертвый, оставленный город и спросить у четырех столбов, как достичь процветания».

— Шарада, — проворчал Цзюрен. Подобно всем воинам, он предпочитал, очевидно, четкие и ясные указания.

— Тот иероглиф, который мне показал этот «Лю Сан»… — Ильян начертил в пыли дюжину черт. — Если он, конечно, не ошибся, не выглядел он образованным человеоком. Но если этот иероглиф начертан правильно, то это в самом деле «Процветание». Мне он попадался только в очень старых книгах по медицине. Второе его значение — «Вечность», и тогда он еще может читаться как «Райя».