Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 12 – Дарья Иорданская

Ильян смерил его задумчивым взглядом.

— По рукам. Деньги вы получите, когда прибудем на место. Если попытаетесь отнять силой — пожалеете.

Они попытались. На следующую же ночь заявились втроем в потайную каморку, где разместили свою живую контрабанду. Лин спала, свернувшись калачиком под одним из теплых халатов и спрятав нос в пушистую меховую оторочку. Ильян сидел у переборки, закрыв глаза, и слушал собственное сердцебиение, плеск волн, скрипы, издаваемые кораблем. Шаги.

Они вошли, сдвинув в сторону дверь. Двое направились к Лин, третий — к Ильяну. Мелькнула шпилька.

— Сука! — возопил несостоявшийся насильник.

Подскочив, Лин бросилась к Ильяну, готовая закрыть наставника своим худеньким телом. Пришлось отодвигать ее в сторону.

— На кончике шпильки яд. Он вас не убьет, конечно, но парализует. От бедер и…. — Ильян провел пальцем по воздуху. — Выше. Или ниже, как повезет. Противоядие поможет, только если его принять в ближайшие полчаса.

Больше их не беспокоили до конца путешествия, здраво рассудив, что у лекаря и его ученицы есть еще трюки в запасе.

К причалу возле Северного монастыря они прибыли четыре дня спустя.

Ильян выбрался наконец из трюма и вдохнул с наслаждением влажный воздух низин. Впереди возвышалась громада древнего монастыря, своей величиной вполне способная поспорить с горами Сыли. В арку, прорезанную в монастырских стенах, легко проплывали корабли с полной оснасткой. Заплатив оговоренную ранее сумму, Ильян и Лин выбрались на влажный, скользкий причал.

Стена монастыря нависала, скрывая небо. Вверх уводила крутая лестница, перилами которой служила натянутая туго веревка.

— Нам… наверх? — оробела Лин.

Ильян кивнул.

В отличие от многих обителей, чья слава осталась в прошлом, Сыли процветал. Ступени лестницы были истерты не временем, а ногами паломников, которые день за днем поднимались наверх, чтобыпреклонить колени перед святынями. Ильяну этот подъем давался нелегко. Немела рука, озноб бил, и с каждым шагом тело становилось все слабее, все беспомощнее. Трижды он останавливался, чтобы передохнуть и переждать приступ, прежде чем добрался до вершины и уперся в массивные, окованные железом ворота.

— А меня пропустят? — тихо, робко спросила идущая следом Лин.

— Вот сейчас и узнаем, — ответил Ильян.

* * *

Сплетни в столицу стекались со всех концов страны, и обычно Цзюрен не придавал им значения. В этих россказнях было немного правды, и вреда от них было больше, чем пользы. Но сейчас он был готов поверить во что угодно.

Вишня зацвела. С каждым годом старое, искривленное, узловатое дерево во дворе цвело все пышнее, точно предчувствовало свой неизбежный конец. Поднявшись тем утром, Цзюрен обнаружил его в бледно-розовом облаке цветов. Ин-Ин уже была там. Стояла, кутаясь в ватное одеяло, и смотрела на старую вишню.

— Зачем ты поднялась и вышла так рано? Холодно!

Подойдя, Цзюрен обнял жену за плечи.

— Идем в дом.

— Вишня так красива, господин… — тихо проговорила Ин-Ин, не сводя с дерева глаз.

— Идем, тебе нужно лечь.

— Не хочу, — заупрямилась обычно покладистая Ин-Ин. Развернувшись в объятиях супруга, она положила ладони ему на грудь. Глянула серьезно. — Я смотрю на вишню в последний раз.

Внутри что-то оборвалось, лопнуло, и наступила пустота, холодная и мертвая. Цзюрен прижал женщину к себе, крепче стиснул в объятьях.