Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 14 – Дарья Иорданская

Цзюрен оборвал эти мысли. Никогда ему не свойственна была нерешительность. Никогда он не бездействовал, не прятался трусливо за «что» и «если». Сыли — это шанс, ненадежный, призрачный, но все-таки шанс.

Настоятель принял его незамедлительно. Хотя Цзюрен уже пять лет, как вышел в отставку, и только изредка, по особому заказу ковал мечи, слава о Дзянсине все еще гуляла по стране. Цзюрен не помнил уже, кто первый дал ему это прозвище, превратившееся в конце концов в утвержденный королем почетный титул. Дух меча — звучит так нелепо, так выспренно. Не лучше, чем «Читающий на ветру», как прозвали его в одной из поэм. Но имя это было определенным знаком, пропуском в места, куда Цзюрену из Ниту дороги не было.

Просьба о рекомендательном письме настоятеля озадачила. Врать Цзюрен не любил и не очень умел, говорить о болезни жены было опасно — как бы не было от этого беды, и пришлось всячески уклоняться от ответа. Эта тактика всегда помогала, и в конце концов собеседник сам сделал нужные выводы.

О чем думал настоятель, Цзюрен так и не узнал, но письмо было написано и запечатано золотой храмовой печатью. В благодарность Цзюрен оставил щедрое пожертвование. Выглядело это как покупка особых привилегий, ну и пусть.

Когда он вернулся домой, Ин-Ин уже спала. Ису рассказала срывающимся голосом, что госпожа много времени провела в саду, не поддаваясь никаким уговорам, да там и потеряла сознание. В конце концов девушка разрыдалась.

— Ты ни в чем не виновата, — успокоил ее Цзюрен. — Ты ничего не можешь поделать.

Ин-Ин удивительным образом сочетала в себе упрямство и покорность. Она никогда не спорила, но зачастую ее не свернуть было с выбранного пути.

Цзюрен сел на край постели и тронул влажное от испарины, горячее лицо жены.

— Мне нужно уехать. Закрой усадьбу и никого не пускай. И не позволяй хозяйке перенапрягаться. Если боги будут благосклонны, я привезу лекарство.

Если же нет… Цзюренсклонился и поцеловал Ин-Ин в горячий лоб. «Нет» этого он никогда не приемлет. Никогда.

1 Ядан — серебряная монета, соответствует 15 медным сунам. Также — вес слитка серебра

Несмотря на ранний час, монастырский двор был полон народа. В основном здесь были простые паломники, желающие поклониться Горнему Владыке, обитателю гор Сыли. Несколько гостей из числа знати держались в стороне и не теряли надежду, что их пустят за ворота.

Ильян показал привратнику ярлык, представил свою ученицу, и их под недовольное ворчание прочих паломников пропустили во внутренний двор. Велели ждать.

Лин замерла, пораженная красотой и величием открывшейся картины. Ильян, уже бывавший здесь прежде, сел и устало вытянул ноги. Впрочем, вид со стены был и правда великолепный. По правую руку, почти точно на севере возвышались горы Сыли, чьи вершины походили на склоненные друг к другу головы старых седых сплетниц. Особняком держалась третья их сестрица, сравнительно невысокая, поросшая лесом Илсы, священная Медвежья гора, путь на которую для всех был закрыт. Река Кым текла через образовавшееся ущелье к морю Лотосов, уже мерцающему миражом на горизонте. Если обернуться к югу, глазам открывалась туманная равнина и широкая, вымощенная белыми плитами Дорога Паломников. На востоке видна была Желтая река, степенная и спокойная. На западе — пустыня. Ее отличало желтоватое сияние, и легко было представить, как она, раскаленная солнцем, порождает миражи и мороки.