Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 95 – Дарья Иорданская

– Опять ты за свое, Ливанд.

Могильщик, услышав этот усталый голос, сокрушенные интонации, выпустил Федору и отступил на шаг. Покачнувшись, она все же устояла. Кто бы ни пришел сквозь туман, от него не стоило ждать добра.

– Хватит с тебя, Ливанд, – мягко сказал тот же голос, мужской, тихий, красивый и в то же время жуткий. Федора в нем слышала потустороннюю силу. – Надо же знать меру!

– И кто это говорит? – мерзко хихикнул могильщик. – Уж не тот ли, кто копит и прибавляет, копит и прибавляет?

– Человеческим способом. – Тяжелая рука легла на плечо Федоры. – Уходите, мисс Крушенк. Уверен, вы дорогу найдете. И передайте послание: время покинуть Лондон.

– Кому я должна это передать? – спросила Федора. Рука на плече была горячая, тяжелая, но в то же время необыкновенно живая. Это было не прикосновение раскаленного металла, но касание чего-то удивительно настоящего.

– Уверен, – в голосе прозвучала улыбка, – вы это сообразите, когда придет срок. Идите, мисс Крушенк, и дайте мне поговорить с Ливандом.

Рука соскользнула с ее плеча, Федора подобрала юбку и побежала. Ноги вязли в грязи, в жирной могильной земле, потом она ощутила, что по щиколотку утопает в ледяной воде, а потом вдруг под ногами ее оказались камни мостовой, мокрые и оттого скользкие. Туман немного рассеялся, так что видны стали очертания домов.

«Мариграт».

Если и есть в мире бесы, то именно здесь они проводят свои дни и тем более ночи. На вывеске уродливый крылатый демон с молотом готовился размозжить голову своей жертве, а ниже шла надпись едва читаемым, вычурным готическим шрифтом: «Sine ira et studio» [21]. Вот уж отличный девиз для смерти. Говорят, для каждого вывеска своя, и изображенное на ней имеет глубокий смысл. Если так, то Федоре намек не понравился. Она отряхнулась, избавляясь от клочьев тумана, прилипших к юбке, откинула назад волосы – все шпильки и гребни потерялись, но ведьме в общем-то и положено ходить простоволосой. Распрямив спину, она решительно шагнула вперед и толкнула дверь. Пахнуло асфоделями.

Да, именно здесь Грегори Гамильтон провел минувшую ночь.

Уж не ему ли предназначалось предупреждение чудовища?

Привратник, и сам похожий на древнего демона, преступил Федоре дорогу. У него был длинный крючковатый нос, кажется, вросший в подбородок, и крошечные, глубоко посаженные черные глаза.

– Ваша членская карточка?

Федора посмотрела на него, закатила глаза – кому бы пришло в голову препятствовать ведьме? – а после, скрутив пальцы в кукиш, сунула этот кукиш привратнику под нос. Взвизгнув, дюжий мужчина отскочил и заскулил, точно кутенок. Едва удостоив его, чье-то беспомощное жалкое творение, взглядом, Федора прошла внутрь.

В клубе было сумрачно, жарко и сладко пахло асфоделями, густым вином и наркотиками. Любой, оказавшийся здесь, мгновенно становился одурманен, сбит с толку и не задумывался над происходящим вокруг. А стоило бы задать вопрос: что это за люди лежат вповалку на подушках, окруженные клубами удушливого дыма? Они продались за удовольствие, за грезы, давно уже заблудились, утратили человеческое. Кому же досталось все это, отнятое у них обманом?

Темное и светлое колдовство существует только в народных суевериях. Моральное и аморальное – понятия бесконечно далекие от ведьм. Но есть у них понимание правильного и неправильного, допустимого и – нет. Тот, кто держал «Мариграт», давно переступил все возможные границы.