Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 97 – Дарья Иорданская

– Боюсь, нам придется поднять архивы за последние года два и посмотреть, не находили ли еще тела женщин сходного возраста. Я, как вы могли заметить, не слишком усидчив, а Михайло Потапович…

Что верно, то верно. Мишка за бумажную работу брался с большим энтузиазмом – вот как вчера, когда принес целый ворох папок, – но быстро перегорал. И оставались в итоге все дела незаконченные. Олимпиаде прежде случалось за него школьные работы дописывать украдкой, чтобы отец не ругал.

– Почему вы думаете, что есть еще жертвы?

– Способ убийства, тщательная подготовка и то, что следов нет.

– А может, ее ограбили, – предположила Олимпиада. – Вдова была состоятельная, вот ее и удушили, а потом в лесу бросили.

– Украшения при ней нашли, и ладно, их не забрали, возможно, потому что они весьма приметны. Но пудреница? – Лихо нетерпеливо пальцами щелкнул. – За нее можно и двадцать рублей получить, а опознать по ней жертву мы бы не сумели: ни гравировки нет, ни клейма. И бросать серебряный лорнет в лесу тоже глупо. Нет, убийца что-то другое хотел получить с вдовы, а с мелочевкой этой не стал связываться. И, скорее всего, просто не знает, куда сбыть краденые вещи.

– А что ему может… – начала Олимпиада, но крошки попали не в то горло, и она закашлялась.

– Идите в архив, – хмуро сказал Лихо. – И пока ни о чем больше не беспокойтесь.

Положив деньги на край стола, он поднялся, шляпу прихватил и вышел, кивнув на прощание. Олимпиада отчего-то почувствовала себя несправедливо брошенной, но заодно и испытала облегчение. Она быстро доела, оставшиеся нетронутыми пироги велела завернуть и отослать в полицейское управление, а сама поспешила в городской архив.

* * *

Желая избавиться от ненужного разрушительного раздражения, до управления Лихо шел пешком и самой дальней дорогой. Порой удавалось ему ногами выходить все неприятности, все мысли по дороге распутать, но не в этот раз. В кабинете он из шкафа достал два листа плотной бумаги, отыскал завалявшиеся где-то в столе цветные чернила и принялся записывать путано свои мысли.

Дела было два. По первому вроде бы все ясно. Пять молоденьких девиц – дур, каких свет не видывал – решили поиграть с Соседями. Такое случалось уже не раз и не два и всегда заканчивалось плохо. И если еще сто пятьдесят, даже сто лет назад люди были осмотрительнее, то теперь привыкли жить бок о бок с теми, кого прежде называли нечистью поганой. Привычное перестало казаться опасным, а зря. Переговорив с родными и знакомыми девиц, можно будет примерно вычислить, кто из Соседей повинен в их смерти. Перебирать их списком, конечно, бесполезно. У любого, будь то домовой, леший или обдериха, хватит сил, чтобы убить человека вот так, жестоко и кроваво. Куда пропала барышня Семенова, тоже гадать особенно не приходилось. Либо убита вне дома, либо на свою беду забежала в загадочный дом, который был, да пропал.

Дом этот беспокоил Лихо отдельно, ни с чем подобным сталкиваться ему прежде не приходилось, он отправил телеграмму Шуликуну, но не надеялся на скорый ответ. Пока профессор в своих архивах найдет что-то, пройдет не одна неделя. А если он еще чем зачитается, так и вообще – за месяц не управится.

Но если с первым делом было более-менее понятно, то со вторым…

– Телеграмма пришла, Нестор Нимович, от брата нашей жертвы. – Мишка заглянул в комнату. – Сообщил, что выезжает немедленно и будет у нас послезавтра. А еще там сестрица моя пирожков прислала.