Онлайн книга «Чёрт на ёлке и другие истории»
|
– Что у вас, Нестор Нимович? Дурные вести? Лихо задумчиво погладил верхний край чашки, подбирая налипшие чаинки. – Плохой лес, больной. Такой уже лешим не подчиняется. Оцепить бы этот его кусок. – Я вас понимаю, – кивнул Залесский. – И проследите, чтобы дети сюда не бегали, Потап Михайлович. Да и взрослым не стоит. Я постараюсь вызвать из Синода Сильвана Пиковича Пановского, но он, говорят, сейчас где-то в Сибири по делам службы. Без него мы бессильны что-либо сделать. Сможете найти каких-то свидетелей? Залесский нахмурился. – Боюсь вас огорчить, Нестор Нимович, но – нет. Места и в самом деле нехорошие, и давно уже. И не растет тут ничего полезного. Как видите, даже просеку забросили. Тут и контора-то осталась только потому, что не весь валежник после урагана последнего забрали. Лихо допил чай, чашку отставил и поднялся. – Если еще что-то произойдет, сообщайте немедленно. Он собрался уже уходить, когда Залесский окликнул. Чувствовал себя Потап Михайлович, по всему видно, неловко. Даже покраснел немного и отчего-то помолодел и сразу же стал похож на своего сына. – Нестор Нимович… касательно дочери моей… – А что с Олимпиадой Потаповной? – спросил Лихо, подавляя утомленный вздох. – Видите ли… Многих удивило, что вы ее на службу приняли. Вот уже и разговоры всякие ходят. Ведьмы, они, конечно, иного нрава, чем обычные люди, но… – Вы тоже иного нрава, Потап Михайлович, – резче, чем следовало, ответил Лихо. – Вы ведь, помнится, оборотень из вольных, и не в первом поколении. Прадед ваш ведь на здешних дорогах разбойничал и лишь милостью государевой был помилован за некоторые заслуги. Залесский покраснел еще больше, но теперь уже от гнева. Впрочем, сказать слово поперек члену Синода он не решался. – Что же касается вашей дочери, то я нанял ее на службу исключительно ради ее способностей. Олимпиада Потаповна умна, наблюдательна, обладает полезными знаниями, а кроме всего прочего, уж простите мне эту слабость, хорошо готовит и чай заваривать умеет отменный. Любое иное предположение оскорбляет меня, а главное – вашу дочь. Честь имею. И Лихо развернулся и ушел. Раздражение между тем схлынуло, оставив опустошение и странную радость. Давно следовало бы пар выпустить, и здесь для этого было самое подходящее место, гиблое. Оно втянуло в себя всю злость, всю губительную силу, поглотило, переварило и немного успокоилось. Но сплетням, решил Лихо, нужно как-то положить конец. Ему-то не привыкать. Только где появится столичный щеголь (а уж от этого Лихо был отказаться не в силах, щеголь был, как есть), и сразу же ползли слухи о нем и местных красавицах. И некоторым из дам эти слухи шли на пользу, а одна даже замуж выскочила за излишне нерешительного до той поры поклонника, за что потом долго благодарила Лихо в весьма трогательных письмах и варенье слала сливовое и земляничное. Но вот Олимпиада Потаповна, пока еще слишком хрупкая, еще не до конца освоившаяся в новой для нее реальности, где колдовских сил у нее не было, зато была свобода… Олимпиада Потаповна подобных слухов не заслуживала, они могли погубить ее. Что делать со сплетнями, Лихо так и не придумал, хотя размышлял всю дорогу до управления, которую, оставив коляску для доктора и костяков, проделал пешком. * * * |