Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 89 – Дарья Иорданская

Лихо поднялся, к ней подошел и склонился над столиком, внимательно изучая записи в папке. Потом кивнул.

– Похоже на правду… – Выпрямившись, Лихо заложил руки за спину и принялся ходить по кабинету, от окна к стене, где замирал на полминуты, разглядывая портрет Государя. – Прочтите описание пропавшей.

– Рост примерно метр семьдесят, кожа белая, глаза серые, под левым – родинка. Волосы темные. Во что была одета, брат не знал, но перечислил при помощи, как тут сказано, своей жены несколько платьев сестры, среди которых было и английское платье, выписанное из Лондона по каталогу, черное, креповое, с саржевыми лентами и кружевом. Также упоминается и отделанная бисером сумочка.

– Похоже на правду, – повторил Лихо, потирая нос. – Вот что, Михайло Потапович, дела у нас теперь два, так что разделим силы. Вы пошлите телеграмму этому Поликарпу Федорову, расспросите о сестре, об особых приметах и отдельно – не было ли у нее старого перелома, а если был, то где. А потом пройдите по городу, попытайтесь разузнать о вдове Малышевой. Прошло, конечно, уже больше полугода, но, может быть, ее кто-то вспомнит. А я попробую побольше разузнать о девице Семеновой. С Обдерихой поговорю.

Мишка потер плечо. Синяки еще были видны на лице, он, должно быть, остался «беседой» с обитательницей бани не слишком доволен. Медведей они не жалуют сроду.

– А мне что делать? – спросила Олимпиада, складывая папки, разложенные по всей комнате.

Лихо посмотрел на нее задумчиво, подошел и папки, весьма тяжелые, из рук забрал.

– А вам, Олимпиада Потаповна, домой идти. Вы сегодня достаточно помогли. Я провожу вас.

Мишка наградил Олимпиаду задумчивым, даже подозрительным взглядом, но, к счастью, промолчал. Не хватало еще от него выслушивать пересказ нелепых городских сплетен. Лихо шляпу надел, Олимпиада накинула шаль, потому что с приходом сумерек стало прохладно, и вдвоем они вышли в город, оставив Мишку с дежурными убирать в архив лишние папки.

Тихо было. Гроза совсем близко подобралась к Загорску, над рекой мелькали то и дело зарницы, а над горами небо было черным, как сажа. И ни единого дуновения ветерка, между тем – знобко. Олимпиада плотнее закуталась в шаль и с благодарностью оперлась на предложенную руку.

– Могу я быть вам еще полезной?

– Пока нет, Олимпиада Потаповна, – покачал головой Лихо. – Дела мутные, и не знаешь, как подступиться.

– В столице, наверное, по-другому…

Лихо негромко рассмеялся:

– Понятия не имею, Олимпиада Потаповна, я в столице сыском не занимался, там у меня другие заботы. Здесь же… Девочка меня беспокоит, Семенова.

– Думаете… – Олимпиада запнулась. – Думаете, она в дом забежала?

– Она должна быть напугана, – кивнул Лихо. – Кто бы ни ворвался в дом той ночью – что бы ни ворвалось, – это был кто-то, способный разбить головы четырем девицам. И быстро, ведь бежать они не успели.

– Кроме Светланы. – Олимпиада покосилась на Лихо. – Что, если это она?

– Молоденькая девица разбила головы четырем своим сверстницам, равным по росту и силе? – усмехнулся Лихо. – И что, ни одна не сбежала, тревогу не подняла? Нет, Олимпиада Потаповна, если Семенова и была организатором, убивала не она, а кто-то повыше и посильнее. И, чувствую, где бы сейчас ни скрывалась девчонка, она в опасности.