Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 87 – Дарья Иорданская

– А это что? – Лихо кивнул на бумаги.

Мишка посмотрел на папки как-то недоуменно, словно в первый раз увидел, и кивнул:

– Я, Нестор Нимович, в архив зашел, взял дела о пропавших за последние несколько лет. Вдруг отыскали кого? Женщина это, в черном платье, а когда умерла – точно неизвестно.

– Хороший лес, – кивнул Лихо, – заповедный. Со временем смерти у нас будут проблемы. Вещи какие-нибудь нашли?

– Платье, по платью и определили, что женщина. Кое-какие мелкие вещицы. Кости в мертвецкой, и все вещи там же. А лешак проклятый собирается жалобу подавать, что мы ему поляну разрыли.

– Милости просим, – кивнул Лихо, вытер пальцы от сметаны и масла и поднялся. – Идемте.

– Могу я с вами пойти?

Лихо посмотрел на Олимпиаду с интересом. Отчего это ее любопытство обуяло? Решила себя проверить и в мертвецкую спуститься?

– Вы, Олимпиада Потаповна, мертвецов не боитесь? – спросил Лихо с иронией.

– Нет, Нестор Нимович. И я могу быть вам полезной.

– И чем же, Олимпиада Потаповна? – спросил Лихо дружелюбно.

– А вы, Нестор Нимович, в женских нарядах хорошо разбираетесь? Потому что, могу вам сказать, Мишенька в лучшем случае в ситцах.

Мишка фыркнул, слегка покраснел, сгрузил папки свои на стол и вышел, демонстративно не вмешиваясь в разговор. Лихо же улыбнулся:

– А идемте, Олимпиада Потаповна, может, вы и пригодитесь.

На пороге в мертвецкую она все же замешкалась, и Лихо ощутил легкий страх, волнение и досаду на себя за эти волнение и страх. Вдохнув полной грудью, Олимпиада шагнула в комнату и сразу же обхватила себя за плечи. Не из страха, а просто холодно было.

– Вот, Нестор Нимович. – Егор Егорович сделал широкий жест, приглашая в свое мрачное царство. – Извольте видеть.

Он не любил работать с костями, они немногое могли рассказать. Гадатель бы, пожалуй, еще извлек что-то из бренных останков, но медик мог только руками развести: женщина, мертва довольно давно.

Кости были сложены на одном из столов, металлическом, а рядом – на соседнем, отделанном фаянсовой плиткой, разложены были все нехитрые вещи покойной: черная одежда в достаточно приличной сохранности, сумочка, отделанная бисером, пудреница из серебра в виде раковины. Лихо раскрыл ее, но внутри была только земля, а остатки пудры скатались в невнятного цвета шарики. Сейчас уже ни о цвете ее, ни о качестве говорить не приходится.

– Дама, насколько я могу судить, средних лет. – Егор Егорович продемонстрировал несколько прядей волос. Одни были темные и с комками земли, а вторые – отмытые в растворе, содержали немало седых волосков. – Как видите, волосы она красила.

– Как умерла?

– Шея сломана, но вот руками ли или же удавкой – этого не скажу. Но не от падения, это совершенно точно. На костях нет больше никаких повреждений, даже трещин, кроме очень старого перелома запястья. Судя по тому, как он зажил, перелому лет пятнадцать, не меньше.

– Ну что ж, Олимпиада Потаповна, вы что скажете?

Лихо протянул руку, и Олимпиада коснулась ее самыми кончиками пальцев. Руки ее были необычайно холодны. Мертвецов она и в самом деле не боялась, но какой-то подспудный страх не оставлял ее, это точно. Подойдя, Олимпиада выпустила его руку и так же, самыми кончиками пальцев коснулась платья. Глаза ее блеснули заинтересованно, и уже мгновение спустя Олимпиада, обо всем позабыв, изучала ткань, швы, фасон, для чего платье подняла, держа на вытянутых руках.