Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 38 – Дарья Иорданская

Был он красный – должно быть, от смущения.

– Что за дама? – спросил Лихо.

– Ну так… – будь у дежурного не форменная кепка, а шапка, он бы, наверное, снял ее, скомкал и вытер красное потное лицо. – Госпожа Штерн, значит… Говорит, тело нашла.

Мишка, позабыв про субординацию, вырвался вперед и бросился в кабинет. Лихо спокойно пошел следом, притормозил даже. Нервных барышень он терпеть не мог, как и женских истерик.

Олимпиада Штерн была совершенно спокойна.

Пахло от нее тиной, влажной землей, и весь подол траурного платья был в грязи.

– Новый покойник, Нестор Нимович. – Мишка выпустил руку сестры. – В затоне.

– Вы нашли тело, Олимпиада Потаповна? – спросил Лихо напрямик.

Повернув голову, молодая женщина посмотрела на него. В глазах не было ни испуга, ни замешательства. Только горечь чувствовалась, какое-то сожаление.

– Нет, Нестор Нимович, не я. Мавки. Ненюфара отвела меня к затоне, а потом попросила привести полицию.

– Ненюфара? – переспросил Лихо.

– Людмила Егоровна Извецкая, – отрапортовал Мишка. – Утопилась тридцать четыре года тому назад. Нынче самая активная из всех мавок, даже назойливая.

– Что ж, мы взглянем. – Лихо поклонился. – Благодарю вас, Олимпиада Потаповна, за помощь. Может быть, послать кого-то проводить вас до дома?

Что-то новое мелькнуло в глазах молодой женщины. Что-то похожее на панику.

– Я… Я бы подождала Михайло Потаповича, с вашего позволения.

Лихо посмотрел на нее внимательно, чуть склонив голову к плечу. Домой возвращаться не хочет, немного напугана, но не мертвецом, а еще чем-то. Страх он ощущал хуже, чем скорбь, а потому точно сказать никак не мог.

– Дежурный вас устроит в комнате отдыха, – сказал Лихо. – Выпейте чаю. И, думаю, я смогу Михайло Потаповича отпустить со службы раньше за проявленное рвение.

Губы Олимпиады Штерн тронула слабая улыбка, очень красивая.

– Благодарю.

– Идемте, Залесский, – распорядился Лихо. – Раньше начнем, раньше и закончим.

Тело в затоне действительно сыскалось. Оно виднелось черным пятном среди кубышек и водяных лилий, дополняя общую зелено-бело-желтую картину. Его подцепили багром, вытащили на берег и разложили на куске брезента. Тело было в точности похоже на два предыдущих – обескровленное, обезжизненное. Разве что пребывание в воде придало ему вид вымоченного в спирту изюма. Стоило только надавить чуть-чуть, и хлынула вода пополам со всякой мерзостью. Лихо прижал к носу платок, оглядывая мертвеца.

– Опознать, – велел он бледному Мишке.

Кого-то из городовых вырвало, и тут винить его было сложно.

Оставив подчиненных возиться с телом, Лихо подошел к деревьям. Уже знакомая мавка сидела на ветке, болтая босыми ногами, и с интересом следила за происходящим.

– Сударыня Извецкая, или вы предпочитаете – Ненюфара?

– Ненюфара, – отозвалась мавка.

– Давно тело в затоне?

Мавка пожала плечами.

– Почем знати? Мы тут не каждый день показываемся, нам вода проточная больше по нраву.

– Но вы ведь чувствуете все, что происходит с вашим водоемом, – сказал Лихо, разглядывая лицо мавки.

Нравилось ей интересничать, беседовать с живыми, пусть даже они и принадлежат к страшному Синоду, во власти которого всякая жизнь и нежизнь. Внимания ей не хватало. Театр бы какой устроили, водную феерию.

– Ну так, сударыня Ненюфара?