Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 37 – Дарья Иорданская

– Липка, а Липка, – сказала мавка, чуждая каких-либо условностей мира живых, – помоги нам по старой дружбе.

Дружбы как таковой не было, но, в отличие от многих горожан, мавок Олимпиада не боялась.

– Покойник у нас, – заявила Ненюфара. – Мерзкий – жуть! Ты братца-то своего позови, а то нам от реки удаляться неможно.

– Показывай, – велела Олимпиада, которая мавкам не доверяла. Любили они покрасоваться и создать среди живых, ходящих по суше, переполох.

– Так там, в затоне моей. – Ненюфара махнула рукой влево.

До затоны пришлось добираться, продираясь через кустарники, увязая по щиколотку в топкой грязи. Подол платья был испорчен, да и ботинки, пожалуй, тоже. Наконец Олимпиада вскарабкалась по осыпающемуся песку на небольшой пригорок, и перед ней открылась затона. Вода была спокойна, не затронутая течением, и лишь слегка покачивались водяные лилии и кубышки. И мертвое тело, сухое, истонченное, точно изъеденное до кости.

Похожее на то, что видела Олимпиада во сне.

– Ну так? Мишку кликнешь? – спросила Ненюфара.

– Да, – ответила рассеянно Олимпиада, разглядывая покачивающегося на воде мертвеца.

– Не утопленник это, – объявила мавка. – Не наших рук дело, Вилами клянусь да Купалой!

Клятва была серьезная, таких богов и духов мавки бы гневать не стали ни в жизни, ни по смерти.

– Хорошо, – сказала Олимпиада. – Сейчас приведу полицию.

– Ты замолви за нас словечко перед господином из Синода, – попросила мавка, преданно заглядывая в глаза.

– И что, послушает он меня? – усмехнулась Олимпиада. – Жди здесь, приведу я Мишку.

* * *

– Извините, – потупился Мишка. – Опоздали мы.

Лихо присел на одно колено возле распластанных на полу тел. Опоздали они, если он судил правильно, по меньшей мере на четыре дня. Точнее доктор скажет. В подполе ямского трактира было холодно, но тем не менее тление уже затронуло приятелей покойного Дикого.

– Поножовщина. – Мишка достал книжицу, в которую прилежно все записывал. Памяти Лихо, способной удерживать мельчайшие подробности сколько потребуется долго, он немного завидовал. – Кто убийца – неизвестно, но подобные драки в «Длинной версте», увы, обычное дело.

– Почему владелец не доложил? – спросил Лихо, поднимаясь и отряхивая колено.

Ответ ему, впрочем, уже не требовался. Пахло в подполе гадко – человечиной. Некоторым трудно было отказаться от старых привычек, хотя сразу же после основания Священного Синода в 1721 году Государь повелел всем «мирно жить и наклонности смирять».

– Поговаривают, еретики тут у нас есть. Но они, Нестор Нимович, всегда скрываются ловко. – Мишка покачал головой.

– Про запас, значит, оставили… – Лихо прошелся по подполу, оглядывая помещение. – Покойников в прозекторскую, всех, кто в трактире работает, в отделение. И обыскать здесь все до последнего чулана. Если потребуется, завести отдельное дело.

Приятелей-собутыльников Дикого Лихо достойной нитью не считал, но все равно досадовал. Да людоедство это еще. Противно. Тех из Соседей, кто не сумел или, хуже того, не пожелал смирить свои наклонности, он считал слабаками и трусами.

Но что делать теперь? Ждать нового покойника? Прямо сказать, не лучшая тактика. Чаю бы выпить не помешало, чтобы мыслить четко и здраво.

– Ваше превосходительство! – Дежурный остановил их с Мишкой в дверях. – Там, это… дама дожидается.