Книга Озеро призраков, страница 132 – Рональд Малфи

Смутившись, я отвернулся.

Мне вспомнился вечер на кладбище – как Дентман выглядел, стоя над могилой племянника. Тайна была раскрыта, но я понял, что мое впечатление о человеке не изменилось. Что-то с ним было не так. Возможно, с самого рождения…

– Глазго! – Баритон Дентмана пронзил меня ледяной иглой. – Трэвис Глазго. Писатель.

Я развернулся на стуле.

– Дэвид, – сказал я и кивнул. Наверное, мы выглядели старыми знакомыми. В каком-то смысле, думаю, так и было.

– Иди сюда, – сказал он. – Присядь. Выпей со мной пива.

– Спасибо, но я кое-кого жду.

– Будь другом, Хемингуэй! – Он не отводил от меня глаз. Я не мог отвернуться. Полный отчаянья, Дентман казался оболочкой, лишенной содержимого. Пустой шелухой.

А еще он мне ухмылялся.

Мне понадобилась почти вся сила воли, чтобы слезть со стула и подойти к его столу. Это был опасный путь, точно по хребту огромной горы. Несколько дровосеков, игравших в бильярд, замерли, наблюдая за мной, а в музыкальном автомате кто-то признавался, что его девчонка – огонь.

Как специально, единственное свободное место было напротив Дентмана. Не говоря ни слова, я выдвинул стул из-за стола и плюхнулся на него.

– Вот это сила духа, – горько сказал он.

– Я проставляюсь.

Дентман смотрел на меня, как на индюшку со Дня благодарения.

– А лицо у тебя зажило.

– Да. Стало не хуже, чем прежде. – Я понял, что тру щеку, и быстро опустил руку. – В любом случае, думаю, выпивка будет моим прощальным подарком.

– Ладно, – сказал Дентман. – Виски.

Я жестом подозвал Туи к столику. Он следил за нами с тех пор, как я сел.

– Принеси нам бутылку самого крепкого и жгучего бурбона.

Через минуту Туи вернулся с двумя стопками и темной, запыленной бутылкой. Открутил крышку и поставил все на стол.

– Я принес стопки. Если, конечно, вы не хотите пить это дерьмо из пепельницы.

– Спасибо, – сказал я. – Мы справимся.

Он отошел скованной походкой человека, который ждет пули в спину.

Дентман схватил бутылку. Я думал, что она разобьется. Он наполнил стопки, расплескав виски, а затем поднял свою, словно изучая ее.

– За мир.

Мы выпили. На вкус – как моча, смешанная с жидкостью для зажигалок. Я почувствовал, как содрогаются мои внутренности.

– Мне жаль, что это случилось, – произнес я, когда жуткое послевкусие померкло.

– Не тебе об этом жалеть.

– Ты не дал мне закончить, – сказал я. – Мне жаль, что это случилось с твоей семьей. Но тебе я по-прежнему не доверяю.

– Хорошо, – сказал Дентман. – Потому что мне все еще хочется вколотить твое лицо в череп.

– Блин… – сказал я. – Надо было пить за дружбу.

К моему удивлению, Дентман рассмеялся – гулко и утробно, словно где-то включилась газонокосилка или взревел двигатель его пикапа, и все же это был смех. Когда он стих, Дентман сказал:

– Думаю, я должен сказать тебе спасибо.

– За что?

В горле у него щелкнуло.

– Я нужен сестре. Чтобы о ней заботиться. Она нездорова.

Я гадал, знает ли Дентман, что я видел, как он давал показания. Стоял за двусторонним зеркалом.

– Наша мать умерла, когда мы были еще детьми, – сказал Дентман. – Погибла в аварии. Я ее почти не помню.

Абсолютно трезвый, он смотрел мне в глаза, но меня, готов спорить, не видел.

– Мой отец был ужасным человеком… – Он медленно покачал большой головой, словно пытаясь стряхнуть воспоминания. – А твой?