Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 66 – Евгений Бочковский

– В этом нет ничего странного, – без малейшего волнения приступил я к разъяснениям, ощущая упоение от того, что всякая новая ложь дается мне легче и виртуознее предшествующей. – Наши отношения с покойным сложились так непримиримо, что он вычеркнул меня не только из завещания, но и из всей своей жизни, запретив появляться даже на похоронах. Я не посмел нарушить его волю. Джабез об этом прекрасно знал.

– Вот, значит, как. – Мистер Росс подошел к окну и, задумчиво глядя сквозь стекло, продолжил с тоской, как человек, у которого давно наболело на душе: – Эх, мистер Уилсон, знали бы вы, как трудно стало исполнять волю покойного мистера Хопкинса. Настоящих рыжих – таких, чтоб огонь! – почти не осталось. Либо такие вот разбавленные, как вы, либо откровенные мошенники, последнее отребье, вроде того, что вчера. А филиалов тьма. Мы расширяемся, и везде нужно соблюсти жесткие требования. Устраиваем конкурсы, просмотры, люди приходят сотнями, но что толку! Другое дело раньше.

– Раньше – да…

– Вы и представить себе не можете, какая была конкуренция! Таким ярким личностям приходилось отказывать! К концу дня аж рябило в глазах, будто на солнце насмотрелся… Да что там!

– Тяжелая, наверное, работа, – участливо вздохнул я, жалея, что по-прежнему повернутый к окну мистер Росс не видит, с какой болью в лице я сострадаю ему.

– Взять хоть вашего брата. У него же бесценный дар! Таких по миру единицы! Но это его отношение к делу… Вот так вот взять и уехать.

– Я потому и вызвался помочь, мистер Росс.

– Да поймите же, у нас постоянные проверки. Сваливаются как снег на голову, смотрят, кого мы подбираем на места. Ну как я вас такого им покажу?

Тут мне показалось, что он увидел что-то через окно. Во всяком случае, я заметил, что поза его изменилась – задумчивость сменилась возникшим интересом. Он явно что-то разглядывал, затем обернулся с каким-то новым выражением на лице и поспешно прошел к двери, бросив на ходу:

– Идемте.

В надежде, что меня почти приняли, я, стараясь и при движении поддерживать учтивый вид, проследовал за ним. Он вывел меня через коридор, затем мы спустились по лестнице, но на площадке первого этажа он вдруг остановился, спохватившись:

– Я не подумал. Офис не заперт, нехорошо. Там полно ценностей. Вернитесь и присмотрите. Я скоро.

Я кивнул и послушно пошел назад, недоуменно размышляя на ходу. Ценности? Бумага и чернила? Ну, разве что первый том далеко не первого атрибута государственности. И почему он сразу не запер офис? Вернувшись, я прошелся по комнате, чтобы лишний раз убедиться, как бедна ее обстановка. Затем подошел к окну. Мистер Росс с его шевелюрой был виден издалека. Говорю так, потому что он действительно был уже на приличном удалении, так как шел невероятно быстро, почти бежал. И не один, а с каким-то человеком. Они стремительно шагали прочь от нашего здания, но наконец остановились, оживленно что-то обсуждая. У собеседника мистера Росса не было примет, какие позволили бы узнать и запомнить его на таком расстоянии. Издали он представал обычным силуэтом. Я вспомнил, что Холмс перед своим отъездом на юг собирался некоторое время понаблюдать за домом с улицы, чтобы убедиться, что у меня всё гладко. На секунду у меня родилось предположение, что это именно он и что мистер Росс, узнав его, решил закатить ему скандал за вчерашнее мошенничество с шевелюрой. Но я тут же вспомнил, что утром Холмс облачился в мигом полюбившийся ему иссиня-черный парик. Тот самый, что я вчера-таки добыл для него, приведя мистера Шермана своим повторным появлением в состояние обостренного любопытства. Поэтому мистер Росс никак не мог узнать его. Если же Холмс по какой-то причине вдруг оказался бы без своей накладной маскировки (сегодняшнее утро выдалось ветреным), то тогда его узнал бы не только мистер Росс, но и я. С любого расстояния. Оттуда, где они сейчас стояли, в глаза мне бил бы не один сигнальный огонь, а два. Тогда кто же это? И если Холмс неподалеку, сумел ли он рассмотреть незнакомца?