Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 204 – Евгений Бочковский

Что ж, по всему, это был не наш день. Оставалось только признать это и смириться. В конце концов, обозвав копыто лапой, а круп лошади – выменем и добавив к этим оговоркам еще пару таких же фатальных ошибок, Холмс сдался. Однако даже после этого я, в свете предстоящих объяснений с ним, от души надеялся задержать мистера Бэрнвелла в нашем обществе подольше. Просто посидеть без всякой практической пользы. Но он допил свой кофе, отказался от второй чашки и, заверив нас в своей готовности выслушать в будущем все предложения, какие только у нас появятся, ушел.

Горечь моя была необъятна. Я не только перепутал всё, что только можно было, то есть задействовал для путаницы все имеющиеся детали этой истории, но и ухитрился завязать их в удивительно складный, надежный и привлекательный для постороннего взгляда узел. Холмс, начавший уже привыкать к этому моему свойству, злился больше на себя, что так безоговорочно доверился мне, да еще вытерпел целую лекцию на малоактуальную, как лишний раз подтвердилось, тему. Да еще испортил каминную доску и кресло в процессе реставрации. Теперь кому-то придется заняться реставрацией мебели. Однако кое-что не поддавалось и его осмыслению тоже. Даже после моих признаний.

– Одного я понять не могу, Ватсон, – поражался он. – Ладно, допустим, с годами браслет разросся в вашей голове до размеров диадемы. Ладно, двух женщин вы приняли за одного мужчину. Это не так уж странно, вы и в обычной жизни не слишком их различаете. Пусть так. Но почему вы перепутали гранаты именно с бериллами, черт возьми?! Вам мало других камней? И почему из всех наших королей вы умудрились выбрать именно того, чьим именем была кличка жеребца из захудалого цирка?!

Я сам не мог себе этого объяснить. Но злился я не на одного себя. Мне простительно. Минуло много лет, и я кое-что подзабыл, но для того, чтобы случился весь этот кошмар, требовался коварный ход со стороны, который помог бы моей бурной фантазии устранить недочеты ослабленной памяти. И я помнил, кто его сделал, кто подтолкнул меня заварить такую кашу. Мистер Холдер! Я бы не то что не закричал про берилловую диадему, я бы и слова не пикнул, если б он не принес ее с собой. Какого черта он притащил эту чертову макушку, если речь должна была пойти о Милашке?!

Этот последний нюанс прояснился с помощью мистера Холдера. Правда, довольно необычным образом. Сначала, практически сразу после отбытия мистера Бэрнвелла, миссис Хадсон вручила Холмсу конверт. Мистер Холдер, еще не ознакомленный с итогами переговоров, радостно уведомлял нас о том, что ему удалось отыскать документ, подтверждающий ценность диадемы, быстрее, чем он рассчитывал. К письму прилагался чек, который удостоверял акт покупки макушки в скобяной лавке некого Уильямса. По чеку стоимость изделия из латуни составила семнадцать шиллингов и шесть пенни. Таким образом, если бы нам удалось толкнуть хромую лошадь заезжему американцу и если бы Холмс настоял на первоначальном размере гонорара, соответствующем пяти, а не трем процентам, наше вознаграждение составило бы два шиллинга десять пенни и два фартинга. Посовещавшись, мы решили прервать переговоры по поводу судьбы Милашки Берил, а заодно и контакты с мистером Холдером, на неопределенное время.

Но он не отставал. Несколько недель ему не удавалось застать нас дома. На самом деле мы были у себя, но по нашей просьбе миссис Хадсон отвечала ему, что мы заняты расследованием куда более важного дела в противоположном конце Лондона. В доказательство она демонстрировала ему вешалку, с которой мы предварительно на это неспокойное время убрали свою верхнюю одежду, и зорко следила, чтобы он не прошмыгнул дальше прихожей. Один раз, когда он, проходя мимо, услышал игру Холмса на скрипке через приоткрытое окно, ей даже пришлось убеждать его, что это она только что, по ее собственному выражению, «пиликала хуже сверчка», вытирая веником пыль со струн и корпуса. Зачем надо было упоминать сверчка, неужели без него никак нельзя было обойтись, – вместо этого напрашивающегося вопроса нам пришлось поблагодарить миссис Хадсон за находчивость, в которой, надо признать, ей не откажешь. Однако более всего Холмса огорчило то, что эта находчивость достигла цели. Непостижимо, но этот неотесанный предводитель клоунов и дрессированных мышей поверил! То есть он умудрился не уловить своими медвежьими ушами разницу между вдохновенной игрой гения и экзерсисами домохозяйки, вооружившейся столь своеобразным смычком. Уязвленный Холмс окончательно решил, что мистера Холдера для него больше не существует.