Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 207 – Евгений Бочковский

Сам автор, кстати, затаился или предпочел взять паузу. Сие зависит от того, как посмотреть, вернее – с кем рассуждать на эту тему. Себя я убеждаю в том, что Дойл задумывает какую-то новую каверзу, потому что старая – смутить нас безудержным восхвалением, привести оглушительным воем фанфар в состояние паники и обратить в бегство в сторону норы, словно лису охотничьим рожком, – не сработала. Холмсу же в ответ на его обиженное недоумение, после того как он в уже четвертом подряд номере «Стрэнда» не находит ни слова о себе, я твержу, что мне необходим творческий отпуск, дабы избежать вырождения моего неповторимого стиля, штампования однообразных, копирующих друг друга рассказов. Эти выражения я бы никогда не сумел придумать сам, поэтому позаимствовал их из одной достаточно восторженной критической статьи. Но факт остается фактом. Начиная с июля, то есть через год после того, как вышел в свет «Скандал в Богемии», творческая активность Дойла сменилась затишьем, а после завершения норвудского дела[3]и у меня появилось время перевести дух, а также подвести некоторые итоги.

Из моих подробных описаний наших сношений с такими клиентами, как Джон Клей, миссис Уиндибенк и Бертран Кьюсек, может сложиться ошибочное мнение, что нас посещают одни лишь мошенники, ну или просто лица, чьи помыслы недостаточно чисты. Конечно же, это не так. Большинство обратившихся к нам действительно попали в беду, некоторые еще до того, как к нам обратились. Это честные бедняги, оказавшиеся в сложнейшей ситуации, и я не могу не отметить с гордостью тот факт, что далеко не все из них потребовали свои деньги назад. Кто-то за задатком попросту не явился, еще с несколькими удалось договориться на половину компенсации. Лишь трое чрезмерно взыскательных заказчиков попытались набить лицо Холмсу, лишь двоим из них захотелось сделать это в отношении нас обоих, и лишь одному удалось осуществить.

Все перечисленные в сборнике истории также имеют к нам самое непосредственное отношение. Не то чтобы мы кого-то поймали или что-нибудь раскрыли, и всё ж таки в целом мы очень толково поработали над ними. Единственное исключение, когда мы не только не смогли ничем помочь несчастному, но даже не успели приступить к делу, касается прихода к нам Джона Оппеншоу. Он позвонил в дверь так рано, что застал на ногах только миссис Хадсон. Предшествующим вечером мы с Холмсом несколько засиделись за беседой в обществе с рейнвейном, а потому она не сумела нас разбудить и посоветовала Оппеншоу прийти попозже. Видимо, его дело нуждалось в срочном разрешении. Он не уехал, а взялся слоняться по близлежащим улочкам, поглядывая, как показалось потом случайному свидетелю, с нетерпением на наши окна. Стояла поздняя осень, и утренние серые сумерки укрыли от глаз редких прохожих, что же в действительности случилось на мосту. Возможно, его действительно сбросили в воду. В кармане у Оппеншоу нашли зернышки от апельсина, который он, убивая время, съел прямо на улице. Дойл счел остроумным решением сместить акцент, заключив, что, чем описывать, как Оппеншоу убивал время, лучше показать, как апельсин убил его. Так все пять зернышек оказались вынесенными в название.

Отрадно отметить, кстати, и то, что авторитет Холмса не только растет вверх и углубляется, приобретая всё более серьезные черты. Он еще и расширяется, распространяясь на области и сферы, о которых мы и сами не имели ни малейшего понятия. Холмса желают видеть арбитром в запутанном казусе, столкнувшем интересы садоводов и архитекторов в Лидсе, просят, чтобы он рассудил теологическую коллизию пресвитериан, умоляют выступить решающим экспертом в поединке рыболовов, удящих нахлестом на реке Диддер.