Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 185 – Евгений Бочковский

– Холмс, – довольно вызывающим тоном начал инспектор свою речь, – вы, конечно, никогда не признаетесь, что тем грязным оборванцем были вы. Я от вас не этого добиваюсь, хотя, честное слово, ничего не имел бы против, если б вы именно таким образом зарабатывали себе на хлеб вместо детской игры в сыщиков. Я даже в чем-то согласен принять и извинить вашу нелепую историю с переодеванием. В конце концов, вы куда-то там внедрялись или тешились чем-то подобным. Какими бы нелепыми и смешными мне со стороны ни виделись ваши ужимки, я должен признать, что у вас, как у всякого свободного британца, есть право на некоторые чудачества. Кто-то содержит любовницу, другой целуется со сворой собственных гончих, вы вот развлекаетесь по-своему. Пусть так. Но, черт возьми, почему ваш остолоп доктор никогда не в курсе ваших похождений?! Почему человек, которому полагается вроде бы знать о вас более других, прибегает к нам с воплями, что нужно немедленно вас выручать из беды – неведомо какой, как обычно?! Почему, даже когда мы практически уже вас обнаружили, вы по-прежнему изображали из себя оборванца, хотя прекрасно видели, какое беспокойство причинили своему, так сказать, домашнему питомцу и сколько хлопот доставили нам?! Неужели вам не жаль и без того разболтанных нервов слабоголового компаньона?! Коли так, отныне я умываю руки. Предупреждаю, в какую бы переделку вам в будущем ни пришлось попасть, я с места не сдвинусь, чтобы вам помочь!

С такими словами этот возмутительно невежливый человек наконец покинул нас, не забыв вызывающе громко хлопнуть дверью. Но я был так рад неожиданному спасению Холмса и так охвачен предвкушением его захватывающего рассказа о тайне его исчезновения, что охотно простил этого некультурного и недалекого человека.

– Ватсон! – начал рассказывать Холмс, едва мы остались одни. – Нет смысла напоминать вам, в какой незавидной ситуации мы оказались, когда нас взялся шантажировать Кьюсек, а его беспечная хозяйка малодушно забрала свое обещание назад, поддавшись уговорам интригана Лестрейда. Я добился славы великого сыщика, вы – широкой известности плодовитого литератора, но со средствами у нас по-прежнему туго, потому что первый из нас не может поспеть всюду в одиночку, а второй по-прежнему безропотно соглашается на те крохи, что перепадают ему за его творчество от скупердяев из «Стрэнда».

Как-то во время очередной своей вылазки в одно из злачных мест я понаблюдал за нищими, выпрашивающими милостыню, и сделал поразительный вывод. Самый роскошный барыш, далеко превосходящий заработки честно трудящихся в поте лица банковских клерков, стекался под ноги самых непривлекательных – да что там, откровенно мерзких! – попрошаек. Отталкивающий вид странным образом притягивал деньги. Уродство, оскорбляющее эстетизм, присущий в той или иной мере всякому проходящему мимо, в то же время успешно способствовало опустошению его карманов. И я, поразмыслив, решился пойти по стопам наиболее удачливых из них. Для этого, как вы понимаете, мне следовало превзойти их в главном оружии: придать себе такой облик, чтобы на моем фоне они сделались Дорианами Уайльда, Адонисами, чья исполненная счастья красота вызывала бы у прохожих только зависть и возмущение несоответствием избранного ими занятия их удачливой судьбе. Так я и поступил. И сделался Хью Буном – самым безобразным в истории этого города нищим, чей рассекающий надвое смуглую физиономию шрам стал легендой за считаные дни. Монеты разного достоинства потекли рекой, и ее устьем была моя затертая котомка.