Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 184 – Евгений Бочковский

Лестрейд тоже услышал последние слова нищего, но отреагировал на них иначе. Никому ничего не говоря, он спокойно вышел из укрытия и прямиком направился к нищему. Тот, увлеченный, не замечал его, пока Лестрейд не подступил вплотную и не обратился к нему, похлопав по плечу и зажимая другой рукой нос:

– Позвольте поинтересоваться, Холмс, что вы тут делаете?

От такой глупейшей выходки инспектора мои глаза застлало слезами, брызнувшими градом из-за сильного кашля, вызванного тем, что мой рот наполнился хлопьями январского снега по той простой причине, что он распахнулся от изумления после дурацкого обращения Лестрейда к нищему. Что за вздор?! Причем здесь Холмс?! Похоже, у инспектора помутился рассудок и ему уже везде мерещился мой друг. Бродяга, который приучил нас к тому, что всё время подволакивал ногу, зачастую теряя с нее башмак, и тем усыпил нашу бдительность, вдруг дал стрекача, да так прытко, что все мы растерялись. Лестрейд не успел предупредить о своем маневре собственных людей, поэтому они, как и я, разинув рты, беспомощно наблюдали, как фигура в лохмотьях и наспех натянутом кепи из моего узла исчезала во тьме.

Взбешенный Лестрейд попытался организовать погоню, но время было упущено. Сколько мы ни прочесывали район, бродяга словно сквозь землю провалился. Я не мог взять в толк, зачем Лестрейд устроил охоту на этого оборванца. Ведь мы ищем Холмса. А теперь, после такого шума, как продолжать его розыски? Мы наверняка спугнули тех, кто должен был на нас выйти.

Удрученный бестолковой суетливостью посредственного полицейского, в который уже раз всё испортившей, и утратив последние надежды, я собрал разбросанные возле фонаря вещи и вернулся домой. К своему изумлению, возле дверей нашей квартиры я столкнулся с Лестрейдом. Вид у него был крайне раздраженный, никакого сочувствия к печальной судьбе моего друга, вызывавшей столько тревоги у меня, этот черствый человек не испытывал. Мы прошли внутрь. В дверях нас встретила миссис Хадсон, счастливая и возбужденная, какой я ее никогда не видел. Она заявила нам, что мистер Холмс нашелся, причем сам, причем только что. Мою радость от такого неожиданного сюрприза невозможно было описать. Исполненный счастья и будучи не в силах сдержать себя, я обнял миссис Хадсон, а затем попытался сделать то же самое с инспектором. Но Лестрейд отстранился, бросив сухо:

– Помилуйте, доктор, неужели вы в этом сомневались? Ясное дело, мистер Холмс, как изволила выразиться ваша хозяйка, «нашелся», словно утерянный саквояж или забытый в театре зонтик. Зачем же, по-вашему, я здесь? Ну-с, пройдемте, посмотрим на это чудесное пришествие.

Его как будто совсем не обрадовало такое известие. Непостижимое бездушие. Мы вошли в нашу комнату, и я бросился горячо поздравлять Холмса. Он стоял абсолютно нагой, прикрываясь портсигаром, несколько смущенный нашей радостью, а может, и тем обстоятельством, что миссис Хадсон на радостях тоже вошла с нами в комнату и восторженно смотрела на него. Вокруг валялись какие-то вонючие тряпки. Я догадался, что Холмс, очевидно, вновь использовал свой трюк с переодеванием для слежки за очередным опасным преступником, но где, в каком районе Лондона он действовал всё это время, оставалось для меня тайной.

Только Лестрейд стоял с кислой физиономией, наверняка раздавленный очевидным фактом собственной незначительности на фоне нашего Холмса, который даже в одном носке сохранял свойственное ему величие. Пока инспектор как мальчик бегал в безуспешных розысках Холмса, мой друг вернулся с очередного серьезного дела, наверняка с блестящими результатами. Лестрейд, конечно, попытался добиться ответа от Холмса, где это он пропадал последние дни. Но Холмс резонно заметил, что подробностями своей работы с полицией он делиться не намерен. Осознавая, что он в который уже раз упустил свое и что крыть ему нечем, Лестрейд, уходя, всё же не удержался от резкостей в своем стиле.