Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 133 – Евгений Бочковский

Из дневника доктора Уотсона

11 декабря 1891 г.

Первые же шаги Холмса насчет отрицательной личности Хорнера дали положительные результаты. Всё сказанное мистером Кьюсеком подтвердилось полностью. Как и насчет самого секретаря графини. Держа в уме обострившиеся отношения со Скотленд-Ярдом, Холмс наводил справки осторожно, не обращаясь напрямую в департамент, а подключив старого знакомого, инспектора Бродстрита из округа «Б». Тот выяснил, что до леди Моркар действительно была доведена информация об освобождении известного вора Джона Хорнера. На фотографии Хорнера был запечатлен он сам. Адрес, посещаемые места – всё совпало. По словесному описанию Холмсу удалось установить, что вчера нас посетил тот, кто выдавал себя за того, кто именно нас и именно в то самое время посетил, то есть не кто-нибудь, а мистер Кьюсек.

Секретарь, как выяснилось, не ограничился Скотленд-Ярдом. Получив там отказ, он взялся тиранить участок, расположенный неподалеку от отеля. Требовал, чтобы они выделили людей, единственной обязанностью которых было бы, сменяя друг друга, неотлучно следить за Хорнером в любое время суток. Пробовал он добиться и постоянного дежурства полисмена перед дверями номера его блистательной хозяйки. Естественно, и в этом он не добился поддержки.

– При той энергии, которую выказал наш милейший клиент, неудивительно, что он всех изрядно утомил, – смеясь, делился впечатлениями Холмс. – Признаться, не могу отделаться от жалости к бедняге. Ситуация – не позавидуешь.

Весь следующий день Холмс провел выслеживая Хорнера, а еще через день вечером отчитывался о результатах мистеру Кьюсеку.

– На Брикстон-роуд, оказывается, проживает его знакомая. Некая Маргарет Окшотт. Она держит птичник и там же – торговую лавку. Разводит дичь на продажу. В основном это торговцы, скупающие птицу дюжинами, но заходят и обыкновенные покупатели, из местных. Скоро Рождество. Я потолкался рядом, послушал. Хорнер весьма мило побеседовал с нею. Она обещала ему гуся к праздничному столу. Причем не какого-нибудь, а самого лучшего. Его не спутать, он единственный имеет черную полосу на хвосте. Я четко расслышал, как она говорила, что этого гуся отдаст только ему, а он в ответ дружески похлопывал ее по плечу.

– То есть до Рождества он намерен продержаться на свободе? – пришло мне в голову довольно смелое предположение.

– Если мы не поспособствуем ему в обратном, – отозвался с усмешкой на кислом лице секретарь.

– Однако, Ватсон, из этого вовсе не следует, что до указанного вами срока он не попытается похитить камень, – заметил Холмс. – Надо полагать, он рассчитывает на успех своей затеи.

– И усесться, как все честные люди, в положенное время за стол, чтобы осквернить собою такой праздник! – вырвалось в сердцах у мистера Кьюсека. – Только, если мы ничего не предпримем, вместо утки с яблоками у него будет гусь с карбункулом.

– Забавная мысль! – рассмеялся Холмс, но мистер Кьюсек его уже не слушал.

Я увидел, как его мрачное лицо постепенно озарилось такой узнаваемой улыбкой восторга от найденного решения, поиском которого так долго был занят его мятущийся ум. Вероятно, и Архимед, с подобным же раздражением поглядывая на пролитую лужу, точно так же вдруг начисто переменился и, отстранив привлеченную криком Эврику с заверениями, что сам всё вытрет, принялся весело скакать в ванне, расплескивая оставшуюся воду. Такое перерождение не укрылось от проницательных глаз моего друга.