Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 132 – Евгений Бочковский

– Для начала мне нужно всё, что вам о нем известно.

– Вот вам его фотокарточка. Мне вручили ее в полиции. Чтобы, значит, я вместо них ловил этого отщепенца. Безупречная логика, не находите?! На обратной стороне есть адрес. Еще, говорят, его видят в районе Брикстон-роуд. Не знаю, что у него там за дела.

– Но как быть с гонораром? – Холмс нагнулся к столику и потянул по нему пальцами фотокарточку. – Если ее светлость не в курсе вашей затеи…

– На сей счет можете не беспокоиться, мистер Холмс! Она обязательно назначит вознаграждение тому, кто вернет ей любимое сокровище. Я сам уговорю ее обратиться к вам. Кстати, она большая поклонница рассказов о вас.

– В таком случае приходите послезавтра в это же время. Я успею составить свое мнение и дам вам ответ.

Мистер Кьюсек встал и собрался было уходить, но не удержался, подошел к Холмсу и обнял его. Так как мой друг при этом продолжал сидеть в кресле, объятия да и вся сцена вышли какими-то неуклюже-комичными, что только добавило в моих глазах трогательности нашему гостю.

– Ну что? – спросил я Холмса, как только мы остались вдвоем.

– Лучше скажите ваше мнение, – Холмс подошел к окну, чтобы при естественном свете рассмотреть физиономию вора. – Признайтесь, вам такая затея не по нутру?

– Почему же, – возразил я. – Если мистер Хорнер так рвется назад в тюрьму, наш долг отзывчивых людей всецело…

– Пока мы знаем об этом только со слов этого господина. Мой долг отзывчивого человека немного поизносился при его употреблении джентльменом, назвавшим себя Эллиотом, если помните такого. Не хотелось бы вновь откликнуться по первому зову такого же мошенника.

– Чем же вы намерены заняться?

– Сначала прощупаю нашего мистера Кьюсека. Действительно ли он общался со Скотленд-Ярдом? И правда ли, что его предупредили насчет Хорнера? Да и Хорнер ли это?

Фотокарточка после этих слов шлепнулась назад на столик, и я взял ее. Когда мне приходится видеть, что человек, чьи дурные деяния не подлежат сомнению, обладает привлекательной внешностью, меня охватывает чувство какой-то странной несправедливости, случившейся то ли с ним, то ли с нами – очевидцами его падения, – и я невольно задаюсь вопросом: почему так? В самом деле, почему лица законопослушных, честных, добрых граждан, несущие на себе печать всех этих безусловных достоинств, так неприметны и так схожи меж собой, что их невозможно запомнить и отличить? И наоборот, почему наружность закоренелого преступника почти всегда колоритна и выразительна и оставляет настолько глубокое и острое впечатление, что позволяет запомнить его с первого же раза едва ли не на всю жизнь? Почему добродетель прячется за серыми тонами, тогда как греховность, не стесняясь, рядится в яркие одежды, переливающиеся живыми и резкими красками?

Джон Хорнер смотрел со снимка открытым умным взором свободного и непринужденного человека. Рассматривая лицо вора, известного своими особенными талантами, я пытался понять, имел ли свойство производить такое завораживающее впечатление сам порок или это проглядывали сквозь него те качества, что были даны их обладателю совсем для другого, но по роковому стечению обстоятельств были принуждены служить дьявольским целям. Не исключено, что именно в этой своей восхищающей легкостью манере он собирался похитить алмаз графини Моркар. И мы должны были остановить его. Пусть даже для этого и был выбран не самый честный способ.