Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 316 – Евгений Бочковский

– Сожалею, что помешали вашим планам.

– Собственным планам вы помешали, Холмс! На жизнь. Этот подарочек должен был дожидаться вас здесь.

– В том же виде?

– Разумеется. Принято же поздравлять актеров после спектакля. Если не ошибаюсь, у вас сегодня завершающий выход.

– Дарят обычно цветы. Живые. А что делать с трупом?

– Вообще-то я собирался вручить эту проблему вам. Когда узнал от него, что вы вернетесь.

– Так же, под прицелом?

– Естественно! Никто не откровенничает за просто так. – Перси с победоносной улыбкой поиграл в руке револьвером. – Этот глупец вообразил себе, что я и впрямь привез ему деньги.

– Так вот в чем дело, – с удовлетворением заключил Холмс и добавил уже совсем тихо, так что расслышал только один я: – Тот самый изъян!

– Что? – не понял Перси и сразу насторожился. – О чем вы?

– Я ломал голову, зачем вам вместо нас убивать того, кто обеспечивает вам алиби. Он же собирался показать, что вы оставались в номере до утра.

– Собирался, как же! – в сердцах чертыхнулся Перси как человек, обманутый в лучших чувствах. – Это он заговаривал зубы Файнду. Мне же он пригрозил обратным. Если бы я не заплатил… одним словом, прощай, алиби.

– Он узнал, что вас не было в номере?

– Эх, Холмс, где вы были с вашими догадками все эти годы! – вызывающе осклабился Перси. – Хотя бы сейчас не желаете выразить мне свое восхищение?

– А вам оно нужно?

– Еще бы! Я так изнывал от забвения! Мне даже хотелось подбросить вам какую-нибудь зацепку, дать намек.

– Словом, поиграть? Что же остановило?

– Элен, – вздохнул Перси. – Серьезная душа. Не то, что я. «Отныне проказы отменяются. Пора браться за голову!» – это было ее первым же условием после свадьбы. Неплохо сказано, правда? Повзрослеть после убийства!

Перси так покатился с хохоту, что я исподтишка подсмотрел, не укатился ли он под стол, или не уронил ли хотя бы револьвер. Сгодилась бы самая малость. Я даже подтянул пятки, чтобы при случае мгновенно перенести на них вес и оттолкнуться. Но Армитедж также внезапно взял себя в руки.

А дальше случилось то, о чем говорил Лестрейд, с той лишь разницей, что для откровений не понадобилось ни маячащей над головой веревки, ни переполненного судебного зала. Хватило и горстки первых же слушателей, готовых внимать хвастливому красноречию. Правда сама рвалась из Перси, будучи предметом его гордости. Гордиться собой в одиночестве, когда рядом не осталось никого, даже Элен, получалось так себе. Особенно после выхода «Пестрой ленты». Как его по собственному признанию подмывало послать нам какой-нибудь намек, так подобных же намеков он по всей вероятности ждал от рассказа Дойла. В идеале таких, чтобы мир догадался, чьих рук это дело, и чтобы весь мир не нашел возможности оторвать эти руки заодно с головою и выбросить к черту. Вместо этого он был упомянут единственной фразой. Сын мистера Армитеджа из Крейнуотера. Второй! В сравнении с тем, что он думал о себе, это выглядело просто издевательски! Обратившись к нам с просьбой помочь делу специально написанным для этого рассказом, Элен дала понять, что принадлежит к числу тех, кто считает именно меня автором, взявшим себе псевдоним. Мне все еще не ясно, насколько распространено такое мнение среди читателей, но не исключено, что его придерживался и ее муж. Если это так, представляю, как он был разъярен. Лучше уж вообще ни слова, чем такое, и теперь мало было угрожать нам оружием и заставить повиноваться. Нужно было еще и поквитаться за украденные лавры.