Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 306 – Евгений Бочковский

– Умеете вы взбодрить, инспектор. Ну, а что же, во-вторых?

– При самом худшем раскладе, – Лестрейд выдержал многозначительную паузу, – вы же не боитесь погибнуть, как не боялись бы в случае настоящей дуэли, разве не так?

– Мне нужны гарантии возмездия. Одно лишь самоубийство, даже столь оригинальное…

– Можете не сомневаться, негодяй за все заплатит сполна.

Мы давно уже пересекли парк и теперь втроем прохаживались по краю лужайки вдоль окон дома. Комнаты мертвецов наглухо закрылись от мира ставнями. Комната Джулии сегодня ночью в последний раз распахнет их, чтобы впустить… вопрос, кого именно, нас или лицедеев Паппетса, все еще оставался открытым, хотя я видел, что Лестрейд практически уговорил Холмса.

Посреди лужайки стайка воробьев в пловцовых шапочках короткими нырками в стиле брасс рассекала зеленую гладь травы. Подпрыгивающие фигурки вызывали странное впечатление веселья и деловитости одновременно, сочетания, которое отнюдь не часто удается встретить у людей. Мрачные занятия, тем более, совершаемые под покровом ночи, ассоциируются с куда большей серьезностью, однако, почему-то вид этой компании, то ли резвящейся, то ли занятой вечной проблемой пропитания, навел меня на мысль, что как раз сейчас, когда в траве копошится бесчисленная масса крохотных существ, большая часть которых даже не заметна глазу, здесь происходит нечто действительно значимое.

Мы как раз проходили мимо окна Джулии. Краска на ставнях облупилась и выцвела от солнца и от времени, но мой взгляд привлекло нечто другое. Какие-то скобы – то ли петли, то ли проушины. Лестрейд тоже заинтересовался и подошел к окну, чтобы рассмотреть получше. Мы последовали его примеру. Вблизи я увидел, что это действительно металлические скобы. Они были прибиты на одной высоте к наружным поверхностям ставен.

– Как вы думаете, Холмс, для чего это? Мне так кажется, сюда что-то вставлялось.

– Очень может быть, инспектор, – Холмс ответил сухо, но без равнодушия. Он явно тоже заинтересовался, но не хотел выдать свои мысли Лестрейду. А мысли у него были. И, судя по лицу, отнюдь не веселые.

– Какой-то брус, если судить по форме этих железяк, – как ни в чем не бывало продолжал рассуждать, словно сам с собой Лестрейд. – Видно, это такой способ запирать окно снаружи. Интересно, зачем. – Лестрейд покрутил головой, высматривая по всей видимости тот самый брус. – И еще мне интересно, где он. Хотя, спустя столько времени вряд ли он сохранился. Доктор, ваш коллега Ройлотт не рассказывал вам, зачем ему понадобилось удерживать мисс Джулию в комнате таким категорическим образом?

– Нет, – ответил я.

– Дело, видимо, действительно в безумии. В противном случае, опасаться, что девица сиганет в окно, было бы явным преувеличением.

– Почему выдумаете, что это сделано при Ройлотте?

– Ржавые, – ткнул пальцем в одну из скоб Лестрейд.

– Под дождем они могли заржаветь и за четыре года после него, – возразил я и взглянул на Холмса, ища поддержки. Но Холмс стоял молча и выглядел черней тучи, чем поразил меня.

– Нашему славному мистеру Паппетсу это тем более ни к чему, – заметил Лестрейд. – Кстати, почему я решил сразу, что речь о Джулии?

– Что «о Джулии»? – не понял я.

– Что запирали именно ее.

– Потому что это ее комната, – пояснил я, подумав, что инспектору, который не занимался этим делом, позволительно немного запутаться в принадлежности здешних помещений.– Чья комната – того и запирали, видимо, так.