Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 259 – Евгений Бочковский

И вообще с представителями закона он держался на удивление покровительственно, и это, надо сказать, производило эффект. Не всякий человек из Лондона заставит провинциалов уважать его. Столичный фактор усиливает впечатление в обе стороны. Робкому человеку достанется на орехи, так эти олухи меня и приняли. Но ясный взор Холмса и его уверенный тон вкупе с прекрасным костюмом и безупречными манерами, эта особенная стать джентльмена, отточенная в прогулках по Стрэнду, вынудили сельских остолопов присмиреть. При первых же звуках голоса Холмса, который вклинивался в общий разговор отчетливо, не выжидая пауз, вся эта деревенщина в униформе, перебрасывающаяся короткими шутками между собой, затихала и поглядывала на него с уважением и даже некоторой боязливой скованностью.

Хиггинс с интересом вертел в руках плеть, иногда в шутку замахивался ее на напарника, как бы примеряясь, налезет ли петля на лопоухую голову констебля.

Ящика со змеей на столе не было. Видно, его убрали в шкаф. Кто ж теперь будет кормить эту тварь? Ужалила кормящую руку, глупая скотина, так и сдохнет с голоду. Притча о неблагодарности, не иначе. Или ее заберут на суд в качестве обвиняемой? Я представил себе лица присяжных, из местных, пялящихся с испугом и любопытством на ящик, водруженный на место для демонстрации вещественных доказательств.

Настойчивый голос Холмса отвлек меня от раздумий.

– Мисс Стоунер сейчас нельзя оставлять одну в такой обстановке. Здесь слишком мрачно. Мы отвезем ее в Хэрроу к ее тёте, мисс Уэстфэйл.

– В таком случае, мисс Стоунер, прошу вас оставить ее адрес. Вам будет отправлен вызов на слушания у коронера. И ваши адреса, сэр.

– Инспектор, можете ли вы сказать, когда состоится дознание?

– Точно пока нет. Дня через три-четыре. Дело ясное. Тянуть смысла нет.

– Нам с доктором Уотсоном обязательно быть там? Боюсь, в Лондоне нас могут задержать дела.

– Как решит коронер. Я представлю ему ваши показания заранее. Если у него возникнут вопросы, и он сочтет ваше присутствие необходимым, вам сообщат.

После того, как полиция покинула дом, мы съели приготовленный Элен на скорую руку завтрак и отправились в Хэрроу. Элен захватила с собой только небольшой саквояж.

Саму поездку я помню очень смутно. С уходом полиции ощущение опасности сменилось смертельной усталостью. Сэндвичи с телятиной и убаюкивающий стук колес довершили дело, и я проспал большую часть путешествия. Иногда откуда-то издалека до меня доносились обрывки разговора Холмса с Элен.

Холмс растолкал меня, когда поезд подъезжал к станции. Изможденный вид Элен свидетельствовал, что она не последовала моему примеру. Впрочем, я не сомневался, что и Холмс тоже, хотя лицо его было свежо и румяно, будто после крепкого сна, сдобренного вдобавок утренней чашкой не менее крепкого кофе.

«Что за человек! – в который уже раз поражался я. – Сколько же в нем энергии!»

Сон подействовал на меня лучше всякого лекарства. Однако, хоть Гонорию Уэстфэйл я лицезрел уже гораздо менее замутненными глазами, мне так и не удалось понять, была ли вызвана улыбка на ее губах нежными чувствами к племяннице или растерянностью от шокирующей новости. На нас же она смотрела с куда большей недоверчивостью, чем инспектор Смит. Друзья Ройлотта – так пришлось нам представиться. «Разве у этого человека могут быть друзья?» – казалось, говорили ее недоумевающие глаза.