Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 163 – Евгений Бочковский

– Ужас моего положения заключается в том, что мои страхи так неопределенны, что даже та, к кому я имею право обратиться за советом и помощью, считает все мои рассказы бреднями нервного мужчины.

Под тою, ясное дело, подразумевалась Элен. Невероятно, чтобы такая сильная и психически устойчивая женщина выбрала себе в мужья столь очевидного нытика! Видно, отчим совсем уже сделался ей невыносим. Почти, как мне. А ведь она так защищала его когда-то. Так мог бы подумать я, но не подумал, потому что, как вы понимаете, в тот момент еще ни о чем не догадывался. Ведь этот слюнтяй с красным от слез носом до сих пор не произнес ни имен, ни названий. Так был занят последним платком миссис Хадсон. Но, что действительно важно, так это то, что в качестве рекомендации он и в самом деле упомянул хвалебное мнение о Холмсе некой миссис Фаринтош, которая дала ему наш адрес, уж извините, прямо как в рассказе. С той лишь разницей, что в «Пестрой ленте» миссис Фаринтош дала наш адрес не ему, а Элен. Так уж захотелось Дойлу. Видимо, сюжет с перепуганным до полусмерти джентльменом представлялся ему малоубедительным, и он решил подсунуть читателю доведенную до такого же состояния женщину, умудрившись выбрать из них самую неподходящую для таких целей. Если бы он хоть немножко знал Элен, то никогда бы не додумался до такой глупости.

Ну, да ладно. Кажется, я начал рассказывать про Фаринтош. Так вот. Как только Перси упомянул ее имя, я вспомнил, что предыдущее дело Холмса действительно касалось опаловой тиары миссис Фаринтош, которую пришлось так назвать, после того как с нее опали словно пожухлые листья, то есть исчезли все драгоценные камни. Или пропаловой, потому что затем она пропала напропалую, то есть целиком и с концами, и ее так и не нашли, остались только ностальгические воспоминания этой Фаринтош, что она у нее когда-то была, и была не просто, а с опалами. В общем, не важно. Главное, я убедился, что Холмса с удовольствием рекомендуют как надежного детектива, способного помочь в любой беде.

Наконец, Армитедж приступил к своей ужасной беде. Он гостил по приглашению отчима своей невесты в их поместье в Суррее. На ночь ему отвели комнату сестры его возлюбленной, умершей два года назад. От того, что ему пришлось улечься в постель совсем молодой девушки, скончавшейся так трагично рано, Перси было не по себе, и он долго не мог уснуть. Невеста рассказывала ему что-то насчет какого-то свиста, который терзал ее сестру до самой смерти. Перси лежал без сна, бесконечно ворочался с боку на бок, невольно раздумывая, что бы это могло означать, и вдруг с ужасом осознал, что размышляет не о каком-то там гипотетическом свисте в чьих-то ушах, а о самом что ни на есть реальном. Размышляет, потому что есть о чем. Потому что слышит что-то и оттого думает, что бы это такое могло быть. Прислушался повнимательнее. Так и есть. Тихий протяжный свист посреди ночи. Ему стало настолько страшно, что он вскочил с постели и зажег лампу, чтобы осмотреться. Тут только он заметил, что из комнаты хозяина дома пробивается свет. Пригляделся и увидел небольшое круглое отверстие в стене чуть ниже потолка.

– Вентиляция? – предположил Холмс.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы ее проводили из комнаты в комнату?

Я не вмешивался в беседу не потому, что мне не приходило на ум предположить что-нибудь столь же интересное. По мере рассказа Перси меня все сильнее охватывало ощущение, что я откуда-то про все это знаю, будто вижу эту комнату наяву, в том числе и про то, что будет названо следующей странностью.