Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 119 – Евгений Бочковский

Не имея соответствующего заключения психиатра, несчастный доктор Ройлотт вынужден сгорать от стыда и пожимать плечами, тогда как, если бы оно у него было, давно бы уже отпали все вопросы. Как говорится, больная, что с нее взять, вот и бумага, можете удостовериться. Разумеется, диагнозом он не намерен ограничиться. Если бедняжка больна, я, как он надеется, займусь ее лечением, хотя возможно, уже поздно что-либо изменить. Пока же такого заключения нет, все это выглядит очень странно, даже вызывающе. То ли Джулия дурачится себе в удовольствие, что как-то поздновато в ее возрасте, с учетом того, что ей стукнуло тридцать, то ли издевается, и тогда не следует давать ей спуску, то ли еще что-то. В общем, следует разобраться, наконец, и выбрать что-то одно, для чего меня и пригласили.

Растроганный таким доверием, я решил сразу же начать оправдывать его по мере сил. Пусть я и не увидел пока пациентку, информацию уже можно собирать, и чем дотошнее я буду, тем большее впечатление произведут мои первые действия. Чтобы выглядеть опытным врачом, нужно всегда перебивать рассказчика наводящими вопросами и уточнениями. Это я уяснил еще на экзаменах, потому что там именно таким образом поступали со мною, из-за чего все так плачевно для меня заканчивалось. Поэтому я бесконечно перебивал, одергивал, встревал и путал доктора Ройлотта. Меняет ли ногу Джулия или всегда скачет на одной и той же? И на какой именно? Плохо, конечно, что он не догадался обратить внимание на этот важнейший нюанс. Ну, ладно, а почему только до скамейки? А как же в обратную сторону? Хм. Так все дело в деревьях? Тех, что возле скамейки? За ними удобно прятаться, чтобы оттуда человеческими и птичьими голосами распугивать людей и птиц. Поэтому возвращаться Джулия не спешит. Так, шаг за шагом, мы продвигались в формировании картины заболевания.

В итоге, доктор Ройлотт так старался подготовить меня к чему-то потрясающему, что перестарался: даже если бы я столкнулся со всем, что мне с таким предвкушением было описано, то сильно бы не удивился. Подумаешь, язык показала! Не нож же из-за пазухи вынула. Вот если бы Джулия тихонько поднесла к моему лицу топор, чтобы я его получше рассмотрел, и так еще посмотрела бы со значением, меня конечно проняло бы, а так… И все-таки пренебрегать хотя бы самыми необходимыми мерами безопасности не стоило. Я как можно небрежнее поинтересовался, достаточно ли надежно привязана Джулия для встречи со мною? И не сумела ли она освободиться от пут, пока ее отчим ездил в Лондон, не перегрызла ли цепь? Но доктор успокоил меня.

– Что вы! У Джулии прекрасный нрав. Она сама доброта, просто золото, а не характер. Мы с ее сестрой Элен… забыл сказать, психиатр Уотсон, у меня две падчерицы… так вот, мы с Элен страшно переживаем и хотим ей помочь, хоть ее заболевание и неизлечимое. Впрочем, я уверен, вы сами все увидите и мигом разберетесь.

Понемногу это подсаживание на пони, на которое я и сам бы смог взобраться, это подталкивание к результату стало меня раздражать. Ладно, я знаю, что я не психиатр, но он-то – нет! Зачем он мне все разжевывает? И так ли все очевидно с его падчерицей? Однако, несмотря на нарастающее неудовольствие, я все же не забывал об осторожности, которую обязаны соблюдать все те, кто зарабатывает себе на жизнь скромной в своей величине практикой.