Книга Холодные близнецы, страница 139 – С. К. Тремейн

Я целую свою девочку в лобик и спрашиваю:

– Но она же спрыгнула?

Она смотрит на меня голубыми, как у ее бабушки, глазами и тихо говорит:

– Нет, мама. Мы хотели перелезть с верхнего балкона на другой балкон, в той комнате, где ты была. Мы решили поглядеть, почему там нет папы. Мы боялись открыть дверь, ведь ты на нас кричала, но Лидия все равно хотела увидеть, с кем ты… с папой или с другим дядей. И… она… она полезла вниз, а за ней я, а потом, мам, она в меня вцепилась и потянула. Мама, она меня потянула, потому что падала, и она так сильно тянула, что я тоже чуть не упала, и… – моя девочка умолкает, и по ее щекам начинают литься слезы: – Я пихнула ее, мама! И она упала вниз из-за меня. Ты всегда любила ее больше, а я пихнула ее от себя, потому что я тоже падала.

Она всхлипывает и испуганно повторяет:

– И она упала, мама, она упала. Я это сделала, я ее спихнула, потому что она вцепилась в меня.

Я теряю дар речи. Моя вина бесспорна. И больше мне знать нечего.

За дверью моя мертвая дочь. Невинная и обвиняющая. Мне надо последний раз попросить прощения единственным доступным мне образом. Как раз самое время. Я выбираюсь из постели и натягиваю одежду.

Лидия с беспокойством смотрит на меня в полумраке. Слезы высыхают на ее личике. Я наклоняюсь к кровати и смахиваю с ее лба мягкие светлые волосы.

– Дорогая, ты не виновата, – шепчу я. – Все произошло из-за меня.

– Но это неправильно, мама. Неправильно, да?

– Нет, милая, правильно. Прости меня, на самом деле ты совсем-совсем не виновата. Вы просто играли. И запомни, пожалуйста, что только я виновата во всем. А из-за того, что я наделала тогда ночью, и началась твоя ужасная путаница, которая длилась так долго. Из-за меня.

Я глубоко вздыхаю и целую ее:

– Поэтому мы сейчас и уйдем отсюда.

– Но, мам, на улице темно. Мы не потеряемся?

– Не бойся, дорогая, у меня есть фонарик.

– А ураган? А вообще все?

– Ерунда. Пойдем со мной. В шесть будет отлив, и мы сможем быстро перейти к другому острову даже в темноте. Точно, милая.

Лидия хмурится, сидя на кровати. Она озадачена и трет кулаком глаза. Я понимаю, что если она опять заплачет, то я не смогу совершить этот ужасный шаг. Надо поторопиться.

– Запомни, я всегда любила тебя. Всегда. Я любила вас обеих.

Пауза.

Внезапно она говорит:

– Прости, что я упала, мама. Прости, что я хотела слезть вниз по балкону и посмотреть на тебя. Прости, что я отпихнула Кирсти…

– Что?

– Мам, прости, что я упала. Прости, что я умерла.

Я приникаю губами к ее щеке.

– Ничего страшного, Лидия, виновата я, и никто больше. Но я так люблю тебя. – Я протягиваю ей руку. – Давай мы найдем твою сестру и будем вместе. Всегда.

Она серьезно кивает. Мы встаем, направляемся к двери и отодвигаем засов. Ее верхняя одежда в гостиной. Я всовываю ее ноги в ботинки, а руки – в рукава розовой курточки, потом застегиваю молнию. Надеваю свое пальто и резиновые сапоги.

Мы минуем мокрую столовую и отсыревшую кухню. С потолка капает дождь. Шторм разрушил дом. Нужно с ним распрощаться.

Крепко держась за руки, мы с Лидией распахиваем кухонную дверь и выходим под бешеный ливень, прямо в черноту и воющий ветер.

Весь мир заледенел.

Энгус застегнул непромокаемую куртку на кнопки. Затем сообразил, что ему понадобится побольше одежды, чтобы перебраться через грязевые поля в шесть утра.