Книга Холодные близнецы, страница 125 – С. К. Тремейн

Когда мы пристаем к острову, я вытягиваю лодку на сушу, и мы с Лидией идем домой.

Очутившись на кухне, где я разогреваю консервированный томатный суп, нарезаю «солдатиками» хлеб и мажу его маслом. Привычная пища. Помогающая успокоиться.

Мы с Лидией сидим за обеденным столом в нашей столовой, где на стене нарисован шотландский танцор. Меня что-то пугает в этой картинке – сильнее, чем обычно. Суть в том, что рисунки возвращаются. Я закрасила их почти до половины, но танцор и русалка видны из-под всех слоев краски. Надо было взять кисть побольше.

Танцор глядит на меня, бледный и загадочный.

Лидия почти не пробует суп. Она макает хлеб в тарелку и съедает половину «солдатика». Красная томатная жидкость похожа на кровь.

Моя дочь опускает голову и спрашивает:

– Можно мне пойти в свою комнату?

Мне хочется сказать ей «да». Пусть выспится и забудет этот день. Но сперва мне нужно кое-что выяснить:

– Что кричали дети в школе? Что значит «боган»?

Лидия смотрит на меня как на идиотку. Она успела немного выучить гэльский, а вот я оплошала.

– Это значит «привидение», – объясняет она и повторяет: – Можно мне пойти в комнату?

Я борюсь с паникой. Я съедаю ложку супа и киваю на ее тарелку.

– Пожалуйста, еще две ложечки, за маму.

– Ладно, – говорит она. – Да, мамочка.

Она безропотно съедает ровно две ложки, отбрасывает ложку и выбегает из кухни. Я слышу щелканье и жужжанье айпада. Пусть поиграет. Пусть делает то, что ей нравится.

Следующие час или два я развлекаюсь составлением планов бегства, сидя за столом с бумагами и ноутбуком. Мы не можем позволить себе вернуться в Лондон, да меня туда и не тянет. А если забрать Лидию и пожить у мамы с папой хотя бы месяц? Но дом в Инстоу тоже полон воспоминаний.

Я прокручиваю в голове сегодняшние события в школе.

«Боган, боган, боган, боган! Привидение, привидение, привидение, привидение!»

Почему они кричали «боган»?

Нет. Сейчас я должна переключиться на другое.

Итак, чем я занята? Я составляю Планы На Будущее.

Я бы с удовольствием осталась на Скае. Я подружилась с Молли и, вероятно, смогу снять домик возле Орнсея, чтобы быть к ней поближе. Но опять же, пожалуй, это безумие. Затягивать пребывание здесь – нелепо.

Факт в том, что у меня нет идей, что делать. Как нам выбраться отсюда?

И что особенно плохо, придется говорить с Энгусом. Продадим мы Торран или будем сдавать остров в аренду? Мы с Лидией запросто проживем на сумму, вырученную за Торран. Но имеем ли мы право на эти деньги? И что должен получить Энгус – после того, что он сделал?

Энгус… Он должен сидеть в тюрьме.

Я откладываю ручку в сторону и тру усталые глаза. Мне нужно лечь. Я закрываю ноутбук и плетусь в спальню, в которой когда-то обитали мы с Энгусом. Там есть зеркало – последнее большое зеркало в доме. Остальные мы спрятали – они очень тревожили Лидию.

Я разглядываю свое отражение. Дневной свет мрачный и вялый. Я выгляжу паршиво. Худая, чуть ли не кости торчат. Мне следует ухаживать за собой.

Я смотрю на отражение. Там появляется Лидия с Лепой в руках. Забрела, должно быть, ко мне в спальню. Она улыбается – воспряла духом. Бойкая, свежая, ясная улыбка.

Я поворачиваюсь и смотрю на дочь – реальную, не отражение. Стоящую в моей комнате. Тихую и одинокую.

– Привет. Лучше себя чувствуешь?

Но ее улыбка гаснет, и выражение лица мгновенно меняется.