Книга Призраки воды, страница 25 – С. К. Тремейн

— Я так и знала, — прибавляет Грейс. — Все уходят. В итоге все уходят. Как каннибал, который убегает в пещеру у моря.

— Прости?

— Я читала в книжке. Про каннибалов. Они всегда живут у моря.

Я не знаю, как отвечать.

Во взгляде Грейс тоска, теперь девочка смотрит прямо на меня, а не мне через плечо. И выдерживает мой взгляд. Глаза в глаза.

— Каренза!

— Что?

— Мне страшно. Приезжай еще, пожалуйста. Пожалуйста.

Что это — слеза? Кажется, слеза. Естественный порыв — броситься к этому измученному ребенку и обнять. Но я знаю, что это неправильно, знаю, что надо соблюдать дистанцию, к тому же Грейс уже смахнула слезу, притушила эмоции и зарылась в книгу. “Я всегда делаю домашнее задание после обеда”.

Поэтому я бормочу — достаточно громко, чтобы Грейс услышала:

— Я вернусь. Честное слово.

Выхожу на площадку второго этажа, в приглушенный свет старинного Балду-хауса. И с некоторой тревогой понимаю, что сердце у меня стучит как молоток.

Ему кричат про палтуса. Малколм думает: господи, палтуса только не хватало.

Палтус.

— Черт его знает. Семьсот тысяч?

Су-шеф с неудовольствием смотрит на Малколма:

— Малк?

— Прости. Прости, прости. Дома кое-что случилось. Спроси, пожалуйста, шефа, мне надо разобраться с налогом на добавочную стоимость.

Су-шеф Андерс бросает на него сочувственный взгляд. Дома кое-что случилось?

Малколм внутренне содрогается от этой недомолвки — “дома кое-что случилось”. Его жена Натали умерла. Его странные дети остались без матери. Вопросы без ответа в странном красивом доме, который он даже не может покинуть. В доме, который он делил с Натали, ныне покойной. Да, у него, Малколма, совершенно точно дома кое-что случилось.

Малколм возвращается к себе в кабинет, подальше от лязгающего хаоса кухни. Думает о Натали, пытается не думать о Натали.

Поднявшись по лестнице, он толкает дверь и усаживается за стол. Сидя за этим столом, можно созерцать гавань Сент-Айвза от Смитонского причала до пляжа Портгвидден. Один из красивейших пейзажей города, и Малколм иногда развлечения ради прикидывает, сколько денег можно было бы выручить, продай он это место. Дом неминуемо поделят на несколько квартир — ну и пусть. Продажа дома принесла бы ему куда больше денег, чем приносит ресторан.

Но это означало бы продать еще один осколок Корнуолла приезжим.

Малколм не торопясь озирает открывающуюся за окном картину, испытывая рудиментарное удовлетворение, — вот они, наследственные владения. Когда рудники и земельные угодья истощились, его умные предки купили этот участок и такие же участки в Ньюлине и Фои[35]и начали оптовую торговлю рыбой — продавали сардину и отправляли в Лондон, бочками, миллиардами.

Но вот большая часть владений понемногу распродана и обращена в квартиры, чтобы можно было поддерживать жизнь в главном доме, а Малколм, последний представитель Тьяков, продает голодным лондонцам морского окуня, тушенного с лемонграссом и зеленым чили. И этот неустойчивый доход — причина головных болей, а голова у Малколма болит все чаще. Полагаться он может только на ренту от фермы, однако ферма приносит немного. Поэтому каждый день, вот как сегодня, он глядит на цифры, размышляя, не уменьшатся ли они за год, а тогда ему придется продать дом, они будут жить на эти деньги не один год, но продать он не может, они никогда, ни при каких обстоятельствах не должны продавать Балду, этого никто не поймет, все станет известно, правда выплывет на свет божий, может быть, дело даже дойдет до суда.