Книга Призраки воды, страница 27 – С. К. Тремейн

Вперед, назад. Потрепанная машина несется мимо каменных изгородей и кривых ясеней. Еще воспоминания. Вот здесь, возле Нанкледры[41], она нашла лисий череп, выбеленный, будто яичная скорлупа, челюсть точно на шарнирах. А тут, у деревни Трезела[42], она учила его названиям болотных растений — звездный мох и морошка, нартеций и пушица, — она говорила, а он почти сразу забывал и смотрел на нее с обожанием, но одного он никогда не забудет, как она произносила старые корнуолльские слова, которые выучила: первоцвет — briallen.Вот чем она была — его briallen,его первоцветом.

Натали Скьюз.

Он гонит машину вниз по узким, как в ночном кошмаре, дорогам, мимо очаровательных лужаек, с шумом рассекает лужи, объезжает туриста с палками, пугает изящную молодую кобылу, и та галопом уносится прочь, резвится в последних лучах прохладного осеннего солнца — солнца, которое быстро исчезает, пока он взбирается на самый высокий холм гряды, откуда открывается великолепный вид на Корнуолльский полуостров и море.

И снова он вспоминает.

Вспоминает, как когда-то стояли они здесь, в самом начале, как смотрели на запад, рука в руке, удовлетворенные, тихие, влюбленные. А потом она вдруг вырвала свою руку из его ладони и стала что-то записывать, она всегда что-то записывала. На их первом свидании она сказала, что хочет стать писательницей, но держала все в тайне, застенчивая — может, опасаясь, что в ее желании нет ничего хорошего. Она редко разрешала ему читать написанное, да он и не настаивал.

Но когда он в тот день спросил: “О чем ты пишешь?” — она указала на горизонт, на мыс Корнуолл, на Сеннен-коув, на бескрайнее синее море за ними и сказала: “У каждого кельтского народа есть легенда о землях запада, об иных краях, близких к небу. Лайонесс[43]. Прекрасная земля мертвых. — Она улыбнулась печально-счастливой улыбкой. — И я спрашиваю себя: может, поэтому мы и пришли сюда? Нас сюда не пригнали, не вытеснили. Мы пришли сюда, чтобы найти ее”.

И когда она произнесла эти слова, он взглянул на нее, на эту девочку из приюта, на эту кассиршу из супермаркета “Спар”, что в Сент-Джасте, и потянулся к ней, и взял ее за руку, и он был счастлив.

А теперь он несчастен. И, может быть, приближается к источнику своего горя. К полям и болотам у городка Галвел. Он сворачивает налево, на самую короткую и узкую дорогу. Мимо раздолбанных темных изгородей и всклокоченных серых кустов. Все они сжались, дрожат, они искалечены.

Натали, может быть, и любила эти места со всеми их шрамами, но Малколм всю свою жизнь испытывал по отношению к ним двойственные чувства — возможно, потому, что Тьяки слишком долго владелиэтой землей… и насиловали ее. Рыли шахты, взрывали, расцарапывали ее, закисляли чудесные ручьи, и вода в тех ручьях становилась красной от железной руды. Они все так делали — все старые семьи, они наносили этой земле раны и заставляли ее истекать кровью. Бассеты, Киллигрю[44]и Вивьен, Уильямсы, Боскауэн[45]и Рашли[46]. И Тьяки тоже. Здесь, на самом юго-западе, Тьяки постарались на славу, копая и ломая, разнося в щепки и мародерствуя, и они смогли построить Балду-хаус и наполнить его скарбом.

Осталось недолго, надо позвонить. Он достает телефон, включает — и тут же раздается звонок, телефон словно ждал, копил свое собственное напряжение. На экране высвечивается “Молли” — сестра.