Книга Призраки воды, страница 23 – С. К. Тремейн

От страха на миг сводит желудок. Я отмахиваюсь от этой мысли. Кайл никогда не отправил бы меня в опасное место. Мы развелись, но за разводом стоит трагедия, а не обида. У нас с бывшим мужем слишком много общего.

Грейс сидит на кровати, скрестив ноги по-турецки, на коленях книга. “Холодный дом” Диккенса. В десять лет? Да, умная девочка. Начитанная. “А домашнюю работу она всегда делает после обеда”.

На Грейс черные легинсы, черная футболка, а кофту с капюшоном она сменила на белый кардиган на несколько размеров больше, который превращает девочку в странноватую старушку. Я машинально сканирую комнату. Читать местность, как психологический шрифт Брайля, — один из профессиональных навыков.

Комната Грейс украшена старинными картами Корнуолла, изображениями плывущих куда-то кораблей и разномастной всячиной. Раковины большие, раковины витые — наверное, она подобрала их в заливчике, на скалах. Два глобуса — тоже старинные? И старое, облезлое чучело хорька с навеки оскаленными отвратительными желтыми клыками — хорошо, что в стеклянной витрине.

Вдоль двух стен стеллажи с книгами. Еще Диккенс, “Дракула”, сонеты Шекспира, “Гарри Поттер”, книги о китах и Антарктике. Медные инструменты. Мореходные. Предмет, похожий на секстант. Старое серебряное зеркальце. Как будто здесь живет специалист по истории военного флота.

— Грейс, можно сесть на этот стул?

— Да, — говорит Грейс так, словно пожимает плечами.

Кое-что о Грейс я уже знаю, теперь к уже имеющейся информации прибавляются односложные ответы и нежелание смотреть мне в глаза. На пороге маячит возможный предварительный диагноз “расстройство аутического спектра”, но я не концентрируюсь на этом. Сейчас это неважно. Я хочу помочь этой девочке с нервным расстройством, которое не укладывается в рамки понятия “нейроотличность”. И горевание — не синдром. И страх тоже — особенно если есть чего бояться.

А маленькая Грейс Тьяк считает, что они все в опасности. Эта девочка очень напугана. Где источник ее страха?

— Я приехала, чтобы помочь, Грейс, но нам надо поговорить. Ты не могла бы отложить книгу?

Упрямый вздох, потом:

— Ладно.

Книга отброшена, Грейс смотрит вверх и в сторону. Резко очерченное хорошенькое бледное личико. Грейс отворачивается к приоткрытому окну, которое дребезжит под напором ветра и черноты, и говорит:

— Дождь. Опять. Всегда идет дождь.

— Не любишь дождь?

— Не люблю.

Сказано это не без раздражения, за словами следует молчание. В окно задувает холодный сырой ветер. Я специально затягиваю молчание, дожидаясь, пока Грейс станет некомфортно. Похоже, она может молчать довольно долго. Однако я ошиблась, долго ждать не приходится, через минуту Грейс начинает говорить:

— Но… мне нравится ветер. Я люблю, когда в Балду ветер. На прошлой неделе я читала про корабль, который унесло ветром так далеко, что он превратился в ворона, красивого ворона, а потом умер. Утонул ночью в море.

Она взглядывает на меня, серо-голубые глаза вспыхивают, но потом девочка снова отворачивается.

Я хватаюсь за эту возможность.

— Грейс, мне бы хотелось обсудить… Ты кое-что говорила.

— Например?

Если бы она посмотрела на меня прямо, я смогла бы расшифровать выражение лица, язык тела. Но Грейс Тьяк не обязана этого делать. Ее взгляд не отрывается от окна, словно за ним чье-то лицо или захватывающий вид на старые китобойные суда.