Книга Клан, страница 68 – Кармен Мола

– Мне было жаль Субигарая. Он вернулся в Испанию расстроенный и по-прежнему уверенный в том, что Аркади и есть тот самый Сипеени. На прощание он сказал, что напечатает статью, в которой упомянет все, в чем я ему помог, и пришлет мне газету.

Общение с тем журналистом разожгло в Мосесе желание отправиться в Испанию. Он не мог забыть рассказы Субигарая об испанской кухне, о людях, о различных местах в Мадриде, поэтому превратил собственный дом в своеобразное святилище страны, в которую мечтал когда-нибудь переселиться.

– А что было после войны? Разговоры о Сипеени не возобновлялись?

Мосес ответил, что никто о нем больше не слышал, но ответил так категорично, словно торопился захлопнуть дверь от любопытных глаз, из чего Сарате сделал вывод, что он, скорее всего, лжет. В течение следующих дней Анхель приходил в Уэст-Пойнт навещать Мосеса и Амиру, и, возможно, потому, что его деньги избавили беднягу от побоев служащего ООН, Амира постепенно стала ему больше доверять. Сарате решился рассказать ей, что приехал в эту африканскую страну, чтобы найти Сипеени, которого считал виновным в смерти отца.

– Я своего не помню, – призналась Амира. – Он погиб, когда была война. И мама тоже. Все, что у меня есть, – это Мосес.

– Твой брат знал, что зверюга из ООН тебя избивает, и ничего не делал? Может быть, тебе лучше держаться от него подальше?

– Ты не понимаешь.

– А почему ты не хочешь мне объяснить?

Раны Амиры начали заживать. Анхель привез ей из аптеки антисептики, но она все еще немного хромала. Скорее всего, один из ударов повредил ей ребро.

– Мы с Мосесом много лет копим деньги, – через несколько дней призналась Амира, – чтобы уехать из Африки, нужно очень много денег. Очень. Как, по-твоему, люди вроде нас с братом могут скопить семь тысяч долларов?

– Он заставляет тебя заниматься проституцией? Так он зарабатывает на билет в один конец?

– Это мое решение. Мосес очень много для меня сделал. Думаешь, он хотел, чтобы я оставалась с этим животным? Не хотел, но отъезд уже скоро, и нам нужны деньги. Я сама согласилась. Это всего лишь побои, зато потом, очень скоро, мы будем в Испании…

Сарате хотелось охладить ее пыл, объяснить, что жизнь иммигрантов в Испании – далеко не рай, но разве скажешь такое людям после всего, через что им пришлось пройти?

– Ходят слухи, что после войны Сипеени поменял торговлю оружием на торговлю людьми.

– Почему твой брат мне об этом не сказал?

– Он боится.

– Боится Сипеени?

– Нет. Что мы потеряем место. Мы отдали генералу Принцу все свои деньги. Он обеспечивает самый безопасный путь. Нас повезут в Испанию через Алжир, а после приезда сразу обеспечат документами, чтобы нас не выгнали из страны. Есть пути подешевле, но многие гибнут в Сахаре или их ловят повстанцы… и даже если им удается добраться до Европы, их высылают обратно. Путь генерала самый надежный.

– И обеспечивает его Сипеени.

Молчание Амиры подтвердило его догадку.

Войдя в переполненную церковь, они втроем пробрались поближе к стене. Все стулья были заняты, многие ждали генерала стоя, и вскоре он появился. В алтарь, где находились только кафедра и крест, вошел толстый человек в безупречно белом костюме. Его встретили оглушительными аплодисментами, а затем тесную церковь заполнил барабанный бой. Все начали приплясывать в такт, не исключая генерала, с блаженной улыбкой поднявшего полузакрытые глаза к потолку. Сарате прикинул, что ему, должно быть, от сорока до пятидесяти лет. Генерал вытер лоб белым платком, и по его знаку барабаны смолкли.