Книга Клан, страница 65 – Кармен Мола

Ночи проходили странно. Продремав большую часть дня, Ариц часа в три-четыре утра неожиданно вставал, ел и садился смотреть мультфильмы. Он обожал сериал «Конь БоДжек» и мог по сто раз прокручивать предпоследнюю часть финального сезона. Марьяхо пыталась заставить его говорить, но он делал вид, что ее нет, и сосредоточенно, полностью уйдя в себя, продолжал заниматься своими делами.

– Перед предварительными слушаниями мне казалось, что Ариц уверен в намерении прокуратуры уменьшить ему срок. Он считал, что ваше совместное давление, помощь всех его друзей по интернету, должно непременно возыметь действие. Так оно и вышло. Срок понизили. Ариц ликовал. А моя мать, как только об этом узнала, подарила ему одну из этих вышитых крестиком картин… Она чувствует себя очень виноватой. Во всю эту передрягу Ариц ввязался потому, что ее выселили из дома, но жертва сына ни к чему не привела. Дом мать все равно потеряла и теперь живет полгода у моей сестры в Эстремадуре, а полгода у меня.

Марьяхо пыталась узнать, что спровоцировало приступ болезни. Дата суда совпала с датой взлома сети в ОКА. Однако приступ начался позже. Кроме того, она не могла понять, что заставило Арица этим заняться и в каких отношениях он был с Мануэлой. Его мать уверяла, что, кроме виртуальных связей, никаких других он ни с кем не поддерживал.

– Симпатичные вышивки. Немного странные, правда? Наверное, это единственные в мире портреты Мицуки, вышитые крестиком.

Тканые картинки, копии постеров певицы, висели на каждой полке.

– Твоя бабушка, наверное, тебя очень любит.

Это были первые слова, которые вызвали у Арица нечто похожее на реакцию. Он посмотрел Марьяхо прямо в глаза, и какую-то долю секунды ей казалось, что он заговорит. Этого не случилось, но Марьяхо поняла, что путь эмоционального воздействия может оказаться правильным. Поэтому на следующую ночь, когда Ариц ел хлопья и в тысячный раз смотрел какую-то серию «Коня БоДжека», она завела речь об Элене. Сначала Марьяхо собиралась провести параллель между тем, насколько Ариц дорожит бабушкой, и тем, насколько она дорожит Эленой, но, едва начав, поняла, что ей давно необходимо выговориться вслух.

– Мы все странные. Когда-то в самом начале, в семидесятые годы, мы взламывали телефонные линии и перехватывали сообщения дипломатов. Помню, что все, включая мою семью, смотрели на меня как на человека с явным изъяном. Подумать только! Девица, помешанная на компьютерных технологиях! На кой черт она часами что-то «кодит»? Или занимается сборкой компьютеров на дому! Сейчас я уже старая, и, казалось бы, мне должно быть все равно, за кого меня принимают, но это не так. Никому не хочется чувствовать себя чудиком, фриком. Но именно такими нас считает большинство людей. К счастью, бывают исключения. У тебя есть твоя бабушка. Для нее ты нисколько не странный. А у меня есть Элена. Она никогда не вела себя так, никогда не обращалась со мной как с чудачкой. Она моя подруга. Может быть, единственная в жизни. И если я чему-то и научилась за все эти годы, то это умению ценить настоящую дружбу. Мы напивались, хохотали, ссорились, я даже ходила вместе с ней петь в караоке. И мы друг другу помогали. Жизнь у нее была не из легких, но она всегда знала, что у нее есть я, и я в трудную минуту знала, что у меня есть она. Но теперь… представляешь, как мне тошно? Ей нужна моя помощь, а я ничего не могу для нее сделать! Ты меня, конечно, понимаешь. Почему ты ввязался в эту историю с банком? Из-за бабушки. Ты не побоялся нарушить закон, даже угодить в тюрьму… Если бы я знала, как помочь Элене, то тоже не возражала бы, если бы меня заперли в каталажке, а ключ выбросили в море. Но я не знаю…